Мэгги Фьюри - Диаммара

— Вылечить Ваннора не так-то просто, — сказал он наконец. — Его сознание как бы замкнулось в кольцо после той ночи. И к сожалению, мне не удалось понять, почему он отдал этот непонятный приказ. Впечатление такое, что это изумляет его не меньше, чем нас. — Д'Арван отвернулся, чтобы отец не увидел всей глубины его отчаяния. — Жаль, что здесь нет Ориэллы. Она встречалась с такими вещами и лучше меня знает, как с ними бороться.

— Не понимаю все-таки, почему ты не можешь этого сделать. — В голосе Хеллорина звучала досада и нетерпение. — А если у тебя не получится — ну что ж, мир суров Одним смертным в нем станет меньше.

— Ваннор не просто смертный, — возразил Д'Арван. — Отец мой, я уверен, что не стоит продолжать эти попытки. В сознании Ваннора я не нашел ни малейшего намека на то, почему он отдал приказ атаковать ваш город, и не вижу смысла искать дальше. Прошу тебя — отпусти его. Я отправлю его к Ориэлле, и, может быть, ей удастся его излечить.

Но Владыка Лесов был непреклонен.

— Нет. Попробуй еще раз.

Ваннор лежал на той же самой кушетке, где три дня назад Мара изложила Д'Арвану свою блестящую идею. К большому огорчению мага, план Мары пришелся Хеллорину весьма по душе, и ради того, чтобы получить внука, он с легкостью согласился пожертвовать парочкой скакунов.

Д'Арвану крайне не хотелось еще раз проникать в сознание Ваннора, и, оттягивая этот момент, он поглядел в окно, на город — причудливое творение магии фаэри. Все эти три дня события разворачивались с головокружительной быстротой. Маре было позволено жить в покоях Д'Арвана; Паррика, учитывая его враждебное отношение к чародею, пришлось до освобождения оставить в пещерах. Теперь оставалось только привести Ваннора в нормальное состояние — и тогда Хеллорин даст всем им свободу.

Но для Д'Арвана наступило тяжелое время. Он буквально разрывался между желанием как можно скорее вернуться к Ориэлле с Шианнатом и Чаймом и желанием остаться с Марой, в теле которой уже затеплилась новая жизнь, жизнь его ребенка. Сама Мара, разумеется, настаивала, чтобы он поскорее отправился к Ориэлле, и Д'Арван не уставал поражаться ее мужеству. Он был уверен, что смог бы уговорить отца отпустить ее с ним — или, на худой конец, выкрасть ее, — но для этого нужно было снять цепь, а как это сделать, Д'Арван не знал. Что станет с ней, если ему суждено погибнуть в схватке с Элизеф? При мысли об этом его пробирала дрожь. И даже если он благополучно вернется — что тогда? Ведь он дал Хеллорину слово, что завоюет Нексис и станет его правителем…

— Ты так и будешь сидеть, уставясь в окно? — Голос Хеллорина вывел волшебника из задумчивости. — А я думал, тебе не терпится нас покинуть и вернуться к своей подруге Ориэлле.

Д'Арван нахмурился, уловив издевку в его словах.

— Между прочим, я тоже чародей — и разве этого недостаточно, чтобы ты перестал презирать весь Волшебный Народ без разбора? Не могу понять, отчего вы так держитесь за эту старинную вражду. К заточению фаэри ни один из ныне живущих чародеев непричастен. — Он поглядел в глаза отцу и не смог отказать себе в удовольствии нанести ответный удар. — Или, может быть, тебе досаждают не все, а только одна из них по имени Эйлин?

— Не произноси при мне этого имени!

— Со слов Паррика я понял, что тебе не удалось произвести на нее впечатление, — сухо заметил Д'Арван. — Ну что ж, пожалуй, я действительно предприму еще одну попытку проникнуть в мозг этого смертного. — Он кивнул на Ваннора.

— Делай что хочешь, Известишь меня в случае успеха. — Сверкнув глазами, Хеллорин вышел, с грохотом хлопнув дверью.

Несколько мгновений Д'Арван упивался своей небольшой победой. Из спальни, потирая заспанные глаза, вышла Мара. Скоро изменения, внесенные в ее физиологию лекарями фаэри, станут заметнее, но пока что их магическое вмешательство проявлялось лишь в том, что она стала казаться более хрупкой и почти всегда выглядела усталой.

— Что это с Хеллорином? — поинтересовалась она. — Мне послышались отзвуки высочайшего гнева. Д'Арван пожал плечами:

— Просто я в его присутствии упомянул о госпоже Эйлин. Почему-то, когда в разговоре затрагивается эта тема, он совершенно теряет самообладание.

— Ну что ж, сам виноват, — подвела итог Мара и присела на стол, болтая ногами. На ней было роскошное шелковое платье, которое ей очень шло, но, к сожалению, не могло скрыть блестящего кольца на шее. Д'Арван взглянул на нее — и от нежности у него перехватило дыхание. Он обнял ее и прижался щекой к ее шелковистым волосам.

— Я избавлю тебя от ошейника, — пообещал он. — Я заберу тебя отсюда. Я сниму эту проклятую цепь, мы вернемся в Нексис, и ты станешь королевой.

— Когда мы вернемся в Нексис, — тихо сказала Мара, — я стану предательницей.

Глава 19. ЛЕТУЧЕЕ КОЛДОВСТВО

В холодном разреженном воздухе было слышно лишь завывание ветра и гудение больших золотисто-алых крыльев Солнечного Пера. С такой высоты, казалось, был виден весь мир. «И когда-нибудь он станет моим…» — подумала Элизеф, наслаждаясь полетом в крепких руках Солнечного Пера. Ей доставляла огромное удовольствие возможность оседлать ветер, флиртовать с солнышком и унижать облака, из которых она черпала свою магию. Какая жалость, что маги не умеют летать! Но зато можно воспользоваться Солнечным Пером, который без ума от нее и рад повиноваться.

Сегодня полет ей нужен был, чтобы собраться с мыслями. Увидев в Чаше Ориэллу, Элизеф испытала настоящее потрясение и с досадой призналась себе, что, с головой уйдя в интриги, забыла о главном враге.

«Счастье еще, что я вовремя об этом узнала, — думала Элизеф. — Ведь Ориэлла, разумеется, не собиралась извещать меня о своем возвращении. — Волшебница Погоды нахмурилась. — Но где же, во имя всех демонов, была эта мерзавка? Бесцветное, туманное место… И вообще, судя по тому, как дрожало и дробилось изображение, это было похоже на подглядывание в кристалл. Но ведь я за океаном — и это невозможно!»

— Чем мы опять недовольны? — прошептал ей на ушко Солнечное Перо.

Она хотела ответить резкостью, но передумала.

— Ничего особенного, не волнуйся. Знаешь что? Отнеси-ка меня назад.

— Зачем так спешить? — выдохнул воин. — Я думал, мы здесь задержимся…

Намек был заманчив. Заниматься любовью в воздухе — это так оригинально… испытав это один раз, Элизеф перестала удивляться тому, что Крылатый Народ предпочитает именно такой способ. Но, к сожалению, сегодня у нее было много других забот.

— Нет! — твердо сказала она. — Пожалуйста, отнеси меня в Аэриллию. У меня важное дело.

Вернувшись в Храм Йинзы, Элизеф направилась в свою потайную комнату, располагавшуюся под зданием, и заперлась изнутри. Здесь, как и во всех ее бывших и будущих покоях, царила роскошь. Здесь Элизеф, словно паук, плетущий свою паутину, проводила практически все время. И хотя фактически теперь именно она правила Аэриллией, мало кто из Небесного Народа подозревал о ее существовании. А если бы узнали, то вряд ли признали бы ее своей повелительницей.