Линн Флевелинг - Крадущаяся Тьма

Алек вытащил из-под туники смятую пачку листов пергамента и с триумфом помахал ею в воздухе, потом отнес к столу и развернул, прижав углы книгами. Когда он протянул Руку, чтобы достать книгу с дальнего края стола, Серегил заметил, что левый рукав у него порван и в крови.

— Что с тобой приключилось?

— Да ерунда, — пожал плечами Алек, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Ерунда? — Схватив друга за руку, Серегил отогнул рукав. На предплечье обнаружилась неуклюже наложенная повязка; сквозь нее проступило кровавое пятно размером с монету в два сестерция. — Ерунда обычно так не кровоточит.

— Просто царапина, — настаивал Алек. Не обращая внимания на его возражения, Серегил кинжалом взрезал бинты. Рана находилась чуть ниже локтя; от нее тянулся неглубокий рваный порез почти до самых связок на запястье.

— Клянусь пальцами Иллиора! От такой царапины ты можешь получить заражение крови! — ахнул Серегил и бросился за графином с коньяком, чтобы промыть рану. — Что случилось?

— Я поскользнулся на крыше, добираясь до его окна, — с недовольным вздохом признался Алек. — Я решил, что так будет проще всего, но крыша оказалась круче, чем я думал, а черепица такая скользкая…

— Ты когда-нибудь слышал о веревке?

— К тому времени, когда я о ней подумал, я был уже на крыше. Так или иначе, рукав зацепился за гвоздь, торчащий из водосточной трубы…

— Водосточной трубы! — задохнулся Серегил, чувствуя, как сердце его пропустило удар. — Уж не хочешь ли ты сказать, что оказался на краю? Ты мог упасть с высоты сорока футов на мощенную камнем мостовую! Что, во имя Билайри…

— Ну, на самом деле как раз под его окном находится сарай. Я свалился бы на его крышу, а вовсе не на камни.

— Ах, так ты все продумал? — В голосе Серегила звучал сарказм.

Алек снова пожал плечами:

— Нужно же на чем-то учиться.

«О Иллиор и его свет! Должно быть, я точно так же смотрю на Микама или Нисандера, когда они начинают ругать меня после какой-нибудь идиотской эскапады», — подумал Серегил. Качая головой, он стал рассматривать добычу Алека: грубый рисунок чего-то похожего на решетку, начерченный углем и кое-где запачканный кровью.

— Это копия карты, которую я нашел в полом столбике кровати Ритела, — объяснил Алек, хмурясь. — Я не очень хорошо перерисовал ее, конечно, но я подумал, что не запомню деталей, если не сделаю наброска.

— Так ты не украл этот пергамент из его комнаты?

— Нет. ясное дело. Я вспомнил, что Парин говорил о чертежах, и подумал, что может понадобиться их скопировать, так что захватил с собой все необходимое.

— За исключением веревки.

На первый взгляд карта Алека, неумело перерисованная в лихорадочной спешке, казалась всего лишь бессмысленным нагромождением линий.

— Я думаю, что это план расположения сточных труб, — сказал Алек. — На карте не было никаких надписей, только какие-то пометки кое-где, но схема очень похожа на те, что мы нашли у Кассарии, помнишь? — Он показал на кружок внизу листа. — По-моему, это место, где они работают: выход из того туннеля с испорченной решеткой.

Серегил медленно кивнул, потом постучал пальцем по точке, откуда расходилось несколько линий.

— Здесь пересекаются несколько крупных туннелей. Один ведет на запад, в Квартал Благородных, а другой, наверное, в центр города… Ты перерисовал все точно?

— Думаю, что так, но я мог чего-то и не заметить. План ведь сложный, а я подпрыгивал от любого шороха. Под конец я действительно услышал чьи-то шаги, так что схватил все в охапку и смылся. Мне очень жаль.

— Нет-нет, ты все сделал прекрасно. — Серегил задумался, все еще разглядывая чертеж. — Этого более чем достаточно для ареста Ритела, но как, черт возьми, он получил всю такую информацию?

— Может быть, пленимарцы собираются захватить город, пробравшись по сточным трубам?

— Ну, захватить город вряд ли, а вот причинить разные неприятности могут — открыть городские ворота изнутри, послать убийц в царский дворец, да и в любое другое место. — Выпрямившись, Серегил с гордостью хлопнул Алека по плечу. — Ты здорово поработал. Твоя добыча побольше моей.

Алек покраснел и заулыбался.

— Кузнецы из команды Ритела, с которыми я разговаривал, считают, что работа будет закончена недели через две. Это значит, что и Рител должен завершить свои дела к тому времени. — Он помолчал. — Что мне хотелось бы знать, так это откуда он получил план городской канализации, если не выходит из дому по вечерам, а днем все время на рабочей площадке.

— Это и есть главный вопрос, верно? Чтобы обследовать и нанести на карту все эти туннели, потребовались бы недели, а то и месяцы. Но что, если ему удалось найти кого-то, кто все это уже хорошо знает?

— Кого-то из мусорщиков?

— Или ползуна. Помнишь, что сказала та женщина, которая напала на меня?

— Что-то о чужаках, которых она боится.

— Верно. — Серегил снова взглянул на грязный пергамент и задумчиво погладил подбородок. — Интересно, чем сейчас занимается Тим.

— Тим?

— Ты должен его помнить — того воришку, что украл у тебя кошелек.

Алек поморщился.

— Еще бы я его не помнил. Он что, ползун?

— Нет, но имеет среди них знакомства, как и среди большей части других бедняков и нарушителей закона. Это и делает его таким полезным для нас.

— Вот уж не думал, что его очарование именно в этом, — кисло заметил Алек.

Глава 19. Тим

— Откуда ты знаешь, что он придет? — спросил Алек, когда они с Серегилом на следующий вечер поднимались в пустую каморку над безымянной лавчонкой в Нижнем городе.

— Придет, придет. — Серегил с отвращением посмотрел на покрытый жирными пятнами стол, потом опустился на табурет. — Он, наверное, уже околачивается где-нибудь неподалеку.

Связаться с Тимом было нетрудно. Тайная сеть передачи сообщений пронизывала беднейшие слои городского населения, словно древесные корни; Достаточно было сунуть кому нужно монетку и шепнуть словечко.

Еще не успел Серегил договорить, как на лестнице послышались легкие шаги. Тим помедлил в дверях, подозрительно оглядывая каморку, потом, почтительно поклонившись Серегилу, вошел.

Алек смотрел на воришку со старательно скрываемой неприязнью. В последний раз он видел того в пригороде, когда возвращался в Римини с Микамом и Бекой. Алек тогда был так горд своими только что обретенными умениями, что неожиданно схватил Тима в толпе, надеясь отплатить за украденный кошелек. Вместо этого он чуть не напоролся на нож. Воришка был все так же худ и грязен и все так же высокомерен в своей нищете. Перекинув одну ногу через скамью, Тим уселся напротив Серегила и лениво и вызывающе улыбнулся Алеку.