Fallenfromgrace - Академия Познаний. Сердце шести стихий

— Арегван… — снова зашептала голубоволосая. — Что ты творишь…

— Я не могу иначе, — отозвался Златоглазый. — Куда? — желая сменить тему разговора, поинтересовался он.

— Сюда, — покорилась его воле Ифа, указывая на ближайшую дверь. — Здесь вам никто не помешает.

— Дусира? — поднял брови Златоглазый.

— Не помешает никто, — с нажимом повторила Ифиэль. — Я об этом позабочусь. А ты… — она на мгновение прервалась, и голос предательски дрогнул. — Пожалуйста, возвращайся.

Когда эльфийка последовала за ним внутрь отведенной комнаты, мужчина аккуратно уложил тело Вали на кровать. Развернулся к давней подруге, обнял и ласково поцеловал в лоб:

— Мы должны управиться за каникулы, — прошептал он где-то на уровне ее уха и погладил по спине. — Ну же, Ифа, не разводи только сырость. И ничего тут без меня не начудите, — шутливо добавил он, отстраняясь от женщины.

— Хорошо, — кивнула, вытирая слезы, Ифиэль. — Главное возвращайся.

Дракон только кивнул. Провожая взглядом удаляющуюся хрупкую фигуру, он уже думал о том, что нужно сделать для возвращения Вали. Он ведь не зря не рассказывал о контактах между менталистами. Но запретный плод, как известно, сладок, а девчонка, словно подхватив его игру, начала самостоятельно поднимать пласты ментальных знаний, которые можно было найти только в библиотеке. Ох, девочка… тяжело вздохнув, дракон опустился на кровать рядом с Валей. И ведь нашла же самый опасный способ, не поленилась… поэтому ему не оставалось ничего другого, как повторить уже пройденный Валей опыт. Да и теперь… он осторожно обвел кончиками пальцев контур ее лица. Теперь все это было уже неважно. Черта, которую он так старался не переходить, была безвозвратно стерта.

Наклонившись к самому лицу Вали и подложив руку под шею девушки, Арегван прикоснулся к ее губам поцелуем. Пришло время отыскать ее в бесчисленном количестве миров.

Микрорайон наш не изменился совсем. Те же дома, те же улицы. Сверкающие вывески супермаркетов. А в родительском окне, несмотря на поздний час, все еще горел свет. Не удержалась — подлетела ближе, все-таки в астральных путешествиях имелись свои плюсы. Мама о чем-то тихо разговаривала с отцом на кухне. Захотелось попасть внутрь и послушать, что там творится. Но я наткнулась на невидимую стену. А потом с окна на меня посмотрели два сверкающих кошачьих глаза. Проходимец! Так ты, пушистая зараза, все еще здесь ошиваешься? Злость накатила неожиданно, когда стало ясно, что все-таки этот кот не тот, за кого себя выдает, и я даже погрозила ему пальцем через стекло: ух, противный демиург, погоди, узнаю я, под чьей маской ты скрываешься. Вот вернусь домой и спущу с тебя семь шкур, чтоб неповадно было простых людей по спирали раскидывать. Ну а то, что с предположениями я не ошиблась, стало понятным, когда в ответ на мои гневные мысли кот откровенно зевнул, не забыв подмигнуть наглым глазом. Вот хам малокалиберный! Я взвилась, еще раз попытавшись попасть внутрь, но ответом послужило сердитое шипение и лапа, замахнувшаяся в мою сторону. На поведение кота первой отреагировала мама:

— Проша, кого ты там увидел, мелочь пузатая? Успокойся и выпей уже своего молока на ночь. И дай нам с отцом, наконец, поспать, — как будто именно кот являлся причиной общей бессонницы.

Знай я, что посиделки у них теперь ежедневные, ни за что бы не улетела. Но пришлось мириться с недовольством кота — кому сказать, не поверят — и отправляться прочь от порога. Куда было податься беспризорной душе? Из Пределов сбежала, из дома самым наглым образом выкинули. Не к Семенову же заявляться… и тут мне на ум пришла светлая мысль, которой я обрадовалась. Именно эта встреча могла вселить в меня надежду. Только вот лететь придется на другой конец города. Потому что Лариска, несмотря на тесное с ней общение, жила по сравнению со мной у черта на куличках.

Подруга, в отличие от моих родителей, уже спала глубоким сном. Маму и бабушку, обитающих в соседней комнате, я тоже проведала. Тетя Лера все такая же красивая. Ничего с ней время сделать не в силах, даже несмотря на потерю мужа почти сразу после рождения Лариски. Эту историю я знала вскользь, однако с тех пор, уже почти двадцать лет, никого у женщины не появилось. Валерия Ильинична только улыбалась: дескать, больше не встретила никого по душе. А Лариска втайне ото всех делилась своим мнением, говоря, что врет мама и просто до сих пор любит только отца. Баб Зина была ей любимой свекровью и сама порой не понимала столь жертвенного отношения к памяти сына. Однако слова поперек не думала даже говорить, потому что на сноху нарадоваться не могла. Так они и жили втроем. А потом мы подружились. И я стала часто у Лариски бывать. Воспоминания прошлого отозвались в душе теплой волной.

Я покинула комнату со спящими женщинами и вернулась к подруге. Как бы дать ей знать, что я заходила? Я ведь не смогу никак воздействовать на нее, пока не имею физической оболочки. А что толку овладевать сознанием, она все равно отреагирует неадекватно. Еще и перепугается, не дай Бог, когда чужой контроль обнаружит. Значит, нужно было сделать что-то с частью сознания…только вот что? Поразмышляв немного, пришла к выводу, что стоит попытаться проникнуть в ее сон. Это было одним из приемов воздействия на сознание, которые я изучала, пока следовала совету Златоглазого все время посвящать занятиям, а не — да-да, я прекрасно поняла его намек — на чужих драконах кататься. Конечно, пробовать такую вещь на живом человеке впервые было страшно, тем более на любимой подруге, но… я знала, что если что-нибудь пойдет не так, то всегда смогу вернуться. С этими мыслями я и расщепила себя, отдельной небольшой частью скользнув к Лариске. Поплутав немного по заторможенному сознанию девушки, отыскала, наконец, участок, отвечающий за сновидения, и шагнула внутрь.

Обстановка почти не изменилась, только вот, словно копируя ситуацию у моих родителей, теперь в квартире Харитоновых горел одинокий свет на кухне. Повинуясь любопытству, чувствуя, как здесь приняла вполне приемлемый вид, представая в одежде своего города, но все еще оставаясь с чересчур длинными волосами, я скользнула в дневную обитель запахов, где и обнаружила Лариску. Перед самым заходом почувствовала, как из приоткрытой двери несет накуренным воздухом, удивившись, что даже запахи сохранились. А уже оказавшись внутри, обнаружила подругу сидящей за столом у окна и затягивающейся сигаретой. Слова против воли сорвались с языка — ну не курила она никогда, не курила:

— Ты что творишь, паразитка!

Лариска не удивилась; мне даже показалось, что она ждала этой встречи, поскольку в синих глазах подруги промелькнуло что-то, очень похожее на смесь удовлетворения и облегчения. Не прерывая, тем не менее, своего занятия — а она точно поняла, по какой именно причине удостоилась ругательства — она стряхнула пепел в стоявшее на столе стеклянное блюдце и спокойно проговорила: