Ярослав Коваль - Могущество и честь

— Значит, придётся отложить штурм ещё на пару суток.

— У нас ограниченное количество припасов и мало дров. А без припасов у наших людей будет ещё меньше шансов благополучно добраться до цели.

— И всё же не настолько всё плохо. В самом дурном случае мы останемся без пищи всего на пару дней.

— Мужики, занимающиеся тяжёлым трудом на холоде, без еды слабеют быстро. Когда станем спускаться с перевала, передай, чтоб солдаты подстреливали любого козла, попавшегося на пути. Свежее мясо, поджаренное на углях, — это самое лучшее, что может быть перед боем.

— Да, командир.

К следующему полудню снег прекратил заметать нас по колено. Мысленно я вознёс восторженную хвалу Господу, потому что ждал для нас в ближайшем будущем только одни проблемы.

Но мысли о Боге очень быстро оставили меня. Выцвела и полиняла белёсая мгла, пропитывавшая воздух, и перед глазами постепенно, километр за километром открылись дали, о любовании которыми можно лишь мечтать в низинах, в лесах, даже среди полей. Когда смотришь с горы на безбрежные пространства внизу, кажется, будто сама природа развернула перед тобой ларец со своими богатствами, и такое чувство собственного могущества пополам с восхищением переполняет душу, что кажется, ещё миг — и полетишь.

Там, внизу, над скальными грудами и ступенчатыми склонами, был виден кусочек далёкого равнинного мира, тоже кое-где раскрашенного валиками гор, но помельче, чем эти. С такого расстояния лишь богатство красок можно было рассмотреть, среди которых несомненно царствовали зелёный и туманно-сизый. А ещё — пятна озёр и линии рек, ртутно-глянцевые, будто пригоршня зеркальных осколков на поверхности стола.

— Хрустальное графство, командир, — кивнул, подойдя, Ревалиш.

— Вижу.

— Мы не так задержались, как сперва предположили. Отсюда ещё примерно двое суток. Плюс сколько-то уйдёт на отдых.

— Хорошо. Распорядись, чтоб не останавливались, не расслаблялись. Нам желательно как можно скорее миновать снега. А дальше уж как пойдёт.

— Слушаю, командир.

Зрелище порадовало не только меня. Почти всем в отряде увиденное сказало, что цель похода стала намного ближе, она уже досягаема, что бы там ни говорили про этот перевал. И, глядишь, уже виден конец непосильным трудам. И клятый снег останется позади, навсегда позади. Потому что уходить из Хрустальной провинции мы будем другим путём.

Даже на ночлег мы устраивались позже и веселее, чем обычно — очистившееся от облаков небо долго не меркло, солнце словно жалело оставить такую красивую землю без светоча и цеплялось за горизонт с упорством модницы, выбирающей сумку. То есть нет… Что тут, в Империи, могут выбирать модницы? Охранял я Кариншию Айми, жил с женой, а так до сих пор и не знаю ответа на этот вопрос. Ткани, наверное, какие-нибудь эдакие. Или нет, Аканш когда-то что-то о зеркалах упоминал, чтоб покрупнее и подороже. Будем считать, что зеркало.

— Аканш, проследи, чтоб младшие командиры продолжали присматривать за солдатами, чтоб не было небрежности. А то народ обрадовался — и есть чему! — могут чрезмерно расслабиться.

— Понял, командир. Сделаю.

От соседства снегов мы избавились только ближе к вечеру следующего дня. Сперва снег перестал быть таким безупречным, каким пребывал на вершинах, перемешался с валунами и землёй, истончился, обтрепался, как старая одежда. Потом остались лишь скудные на него намёки. Это ободряло так же, как и видение Хрустальной провинции, декоративной и совершенной, как обиталище ангелов. Да и спускаться стало легче — ноге теперь было за что зацепиться, можно снять чуни и лишнюю одежду.

Я потребовал у своих замов отчёта о том, сколько человек пострадало от мороза, и с изумлением узнал, что только один. Одна обмороженная рука. Не так уж плохо. Маг уже оказал базовую помощь, так что трагедии не случилось и не случится.

В некоторых местах спуск был очень крут, собаки не могли идти по такому склону в упряжке, приходилось снимать с них ремни. Ещё одно, о чём следовало помнить каждую минуту — наше движение по склону с определённого момента уже могло быть замечено со стороны, ведь движущаяся группа людей на голом склоне заметна издалека.

— Какие у тебя мысли по поводу того, что тут можно сделать? — спросил я Аканша.

— Да небогато вариантов. Спускаться ночью, в темноте, разведку вперёд отправить, чтоб выбрали маршрут… На группы разбиться. На маленькие.

— Время! Вот что нас больше всего ограничивает! Не получится делиться на группы.

— Как раз часть бойцов можно уложить отдыхать. Остальные отдохнут внизу.

— Как вариант. Но тысячу или пятьсот человек заметят с такой же вероятностью, как и две тысячи. На более мелкие группы разбиться? Это нас задержит, да и вероятность, что кто-нибудь из наблюдателей обратит внимание на движение, сразу вырастает в разы.

— Резонно. Значит, остаётся только ночное время и разведка.

— Отправляй тех, кто покрепче, посвежее, и прямо сейчас.

— Слушаю, командир.

Я знал, что до Хрустальной цитадели осталось всего ничего. Знал также, что часть укреплений опиралась на скалы, с которых хотя бы кто-то из отряда мог попробовать спуститься. Прямо на стены. Этот вариант был отработан и определено, что делать это будет моя изначальная полутысяча. А значит, до ночи надо непременно определиться, как поделить солдат, куда потом спустить каждое от отделений, и в темноте проделать этот фокус.

— Чем тише пройдёт первый этап, тем выше вероятность, что нам действительно удастся захватить замок.

— Там каждый этап равно важен, командир.

— Кто б спорил. Распорядись, чтоб мои полтысячи прямо сейчас ложились спать. А оставшиеся войска подели пополам. Примерно. Одна половина будет искать спуск вот в той части гор, — я вытащил карту и провёл большим пальцем — а по-другому не получалось — по штриховке, изображающей скалы. — С другой стороны от нижних укреплений, на которые спустимся мы. Вот тут калиточка в стене имеется. Можно будет не только вот эти ворота нашим открыть, но и калиточку. Сразу с обеих сторон запустить. Для экономии времени.

— Калиточка уж больно узкая.

— Любая узкая калитка имеет пропускную способность два-три человека в секунду. Жирных в отряде нет, застревать некому.

— Командир горазд на остроты…

— Да, я такой. Пусть разведчики ищут варианты спуска по обе стороны от примыкающих стен.

— Слушаю, командир.

— Тогда отсюда, — движение ногтем по зубчатой линии, изображающей рукотворные укрепления, — мы сможем с двух сторон полезть на верхнюю стену, а оттуда — во внутренний замок. Если пролезем — выкуривай нас оттуда хоть до морковкина заговенья!