Демоны в моей Кровати (ЛП) - Бритт Эндрюс

ведь это не совсем правда, да? Как насчёт твоего пушистого друга? На него “мёртвое есть мёртво” как-то не распространялось.

— Он — животное. Реанимировать зверей для меня достаточно просто. Но ты — дух без тела. У тебя нет физической оболочки, которую можно восстановить! Теперь можешь, пожалуйста, меня развязать, а обсуждать будем потом?!

— Ладно. Но я хочу заключить сделку. Если ты — единственная, что я могу трогать… или если я могу трогать предметы, пока держусь за тебя… Я хочу тридцать минут в день.

— Тридцать минут чего?! — я дёрнула запястьем, надеясь, что один узел уже достаточно ослаблен.

— Непрерывного тактильного времени.

— Ты ебнулся? У меня нет лишних тридцати минут, чтобы позволять тебе меня лапать. Это абсурд, и ты это знаешь.

Он скрестил руки.

— Ну, значит, остаёшься здесь. Увидимся.

Я едва не зашипела от ярости.

— Стой, стой! Не уходи! Ладно — десять минут в день. Но без трогания моих сисек, задницы и киски. Понял?

— Пятнадцать.

— Угх… ладно. Сними меня отсюда.

Джаспер расплылся в широкой довольной улыбке и почти вприпрыжку подошёл ко мне.

Через пару мгновений последняя верёвка ослабла.

Я едва не рухнула на пол, но удержалась — и сразу же метнулась к лавке с оружием.

Закрепив ножи на бедре, огляделась и подняла бровь на Джаспера:

— Здесь должен быть выход, который не включает в себя вот ту дверь.

— Есть. Но это будет стоить...

В его голосе звенело предвкушение, и я застонала.

Я ненавидела быть кому-то должна.

— Если бы ты не был уже мёртв, я бы убила тебя прямо сейчас.

— Я выведу тебя отсюда так, чтобы тебя никто не увидел. За дополнительные пять минут к моему дневному времени. Итого — двадцать.

— Ррр… ладно. Веди.

Джаспер взял меня за руку и направил к шкафу. Он сам открыл дверцы — видимо, пока держался за меня, мог взаимодействовать с предметами.

Я заглянула внутрь, любопытствуя, что именно он собирается взять из шкафа в комнате, полной секс-игрушек…

— Ну давай, залезай, — сказал он, выставив руку, чтобы я прошла вперёд.

Я метнула в него скептический взгляд.

— И что теперь?

— У этого шкафа есть фальшивая стенка — это выход отсюда.

Он выглядел невероятно довольным собой, будто только что поведал секрет вселенной.

— Ты что, меня разыгрываешь? Если это какое-то Нарния-дерьмо и ты решил подшутить, то....

Он приложил палец к моим губам.

— Тсс.

Я замерла — услышала скрип половицы.

Слишком близко.

— В шкаф, быстро!

Я нырнула внутрь, и почти сразу поверила ему окончательно, когда он захлопнул дверцы, используя ручки, прикрученные изнутри.

— Где-то… вот тут! — пробормотал он.

Раздался тихий щелчок, и задняя стенка шкафа отъехала, открывая лестницу.

— Охренеть, — прошептала я в восхищении. — Это самое близкое к Нарнии, что когда-либо со мной случалось.

Джаспер рассмеялся и двинулся вниз по ступеням.

Лестница выглядела как обычный технический проход в промышленном здании — никаких окон.

Только обратные стороны картин, участки прозрачного стекла (наверняка односторонние зеркала) и деревянные панели — задники мебели.

Выходы в этот коридор были на каждом этаже. Несколько маршрутов побега.

Поскольку они могли прыгать и летать, как чёртовы мартышки-паучки, выходы были прямо в стенах — некоторые в пятнадцати футах над ступенями.

К счастью, тот, через который мы попали, был всего в двух футах от площадки.

— Как часто этим пользуются? — прошипела я, косо поглядывая наверх и ожидая увидеть кого-нибудь, сидящего как гаргулья.

— Достаточно часто, чтобы тебе стоило поспешить.

— Чудесно, — буркнула я, ускоряясь. — И сколько нам ещё этажей до низа?

Джаспер молчал несколько секунд. Я не видела его лицо, он шёл впереди.

— Зависит от того, куда ты хочешь. Хочешь выбраться? Есть дверь впереди — мы сможем проскользнуть через неё, и она выведет нас на первый этаж.

— Что там? Первый этаж — это Порча?

— Он самый. Но сейчас закрыт, сегодня же ночь боёв. Должно быть пусто, как в могиле.

Он обернулся, подняв брови — и сам же хохотнул над своей шуткой.

Я выдохнула маленький смешок — не удержалась.

Надо было подумать.

Я действительно хочу уйти? И если да — как легко будет вернуться? Что если мой уход настолько их разозлит, что они решат: я того не стою?

С другой стороны… Они связали меня против моей воли в чёртовой секс-коморке и бросили там. После того, как я умоляла их так не делать.

Все стрелки указывали на «да пошли они».

— Первый этаж звучит прекрасно. Мне нужно выйти и подумать. Здесь, рядом с ними, у меня мозги отключаются. Это у демонов такое? Ментальный контроль или… не знаю, способность заставлять людей не сопротивляться их сексуальной энергии? Я люблю секс. Обожаю секс… но я занималась им больше за последнюю неделю, чем за последние полгода, без вариантов. И, давай честно, — я задыхалась, спускаясь всё ниже, — я трахалась с ними в крайне неподходящие моменты, и, боги мой, Джаспер… что мы вытворяли…

Он остановился так резко, что я врезалась ему в спину.

— Ай, какого хрена?!

— Ты серьёзно хочешь обсуждать секс с мужчиной, который неизвестно сколько времени был мёртв и только что получил возможность хоть что-то чувствовать?

Он развернулся ко мне, его карие глаза пронзили меня насквозь.

Я покачала головой.

— Прости. Я не думала. Просто… мне не с кем поговорить обо всём этом! Я даже своему лучшему другу позвонить не могу. Бог знает, когда я вообще смогу его услышать или увидеть…

Я поплелась за Джаспером, чувствуя себя жалко. На вечеринки жалости только один человек, и это я.

Мы остановились перед стеклянной панелью.

— Вот мы и пришли. Это комната для вуайеристов в клубе.

Я фыркнула, глядя на одностороннее стекло.

— Класс. Могу поспорить, Монокль любит стоять здесь и дрочить.

Джаспер с шоком выронил мою руку.

— Прошу прощения? — раздался глубокий голос за моей спиной.

Я медленно обернулась — и мой взгляд встретился с очень мрачным Роудсом, который, похоже, как раз выходил из какой-то потайной дверцы этажом выше… ровно в тот момент, когда услышал меня.

Ну просто идеальный тайминг.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — прорычал он.

— Ну… я тут осматривалась. Нашла маленькую норку в стене и… любопытство меня победило.

Роудс выглядел ужасно: синяки бледнели, но на лице и шее засохшая кровь, явно он ещё не мылся.

Я попыталась изобразить невинность — получалось всё хуже по мере того, как он хищно поднимался по ступеням ко мне.

— Ты просто не умеешь говорить правду, да, Палмер? Каждый раз, как ты открываешь свой миленький ротик — оттуда вылетает только ложь