Наталия Белкина - Сердце-океан

Сначала я ощутила ослепительный белый свет. Через некоторое время, сколько оно длилось это время не берусь даже предположить, стало больно от него глазам, и я догадалась, что каким-то непостижимым образом все еще существую. Позднее пришло более четкое осознание себя как живого организма, но организма, который решительно не понимает: почему он еще жив? В таком состоянии и пребывала долгое время, не хотя, не жилая, не стремясь понимать что-либо, а лишь радуясь этому факту. Все объяснилось скоро само собой, когда я увидела над собой это давно знакомое лицо.

— Боскус, скажи, что с тех пор как мы не виделись с тобой, со мной ничего не происходило и что мне все только снилось. Ведь правда? Ты все-таки что-то сделал с моими мозгами?

В ответ он послал мне свою обычную дежурную ухмылку. Он не поверил, что я спрашиваю серьезно, хотя в первые несколько секунд, я действительно хотела так думать. Но потом вдруг вздрогнула.

— Эктор?

Вместо ответа я услышала шаги и приподнялась. Он подошел ко мне с таким необыкновенным выражением лица, какого я никогда не видела у него раньше, — восторженным и счастливым.

— Вставай, ты должна это увидеть, — сказал он мне.

В комнате, где я находилась сверкало дневным светом массивное круглое окно. Мы подошли к нему. Корабль сеятелей завис над скалистым берегом, за которым простиралась бескрайняя зеленая равнина с лесами, озерами, холмами. Волны миролюбиво пенились у скал, Антэ тихо сиял, небо белесо голубело. И совсем недалеко отчетливо вырисовывался сверкающий как слоновая кость город. Сомнений у меня не было никаких.

— Самарьяр…

— Вы выбрали в общем правильное направление, — заговорил за нашими спинами Боскус. — Только вот льды бы вам не удалось преодолеть. Дело в том, что этот остров, который вы называете островом, вовсе не остров, а материк, и находиться он с другой стороны Эмброна. Тем не менее, мы следили за вами до последней минуты, не решаясь вмешиваться.

— Спасибо, что вмешались.

— Не благодари, все-таки это моя работа, — сказал Боскус и вышел из комнаты, оставив нас одних.

Нам ничего не нужно было говорить друг другу, мы вместе переживали одни и те же чувства. И понимали друг друга без слов. Это была наша земля, земля наших сновидений и мечтаний, наш дом и наш рай. И нечего было задумываться сейчас о том, как примут нас здесь наши соплеменники. Ведь главным в нашей жизни навсегда останется именно этот миг, миг первой встречи с мечтой, которая не предала.

КОНЕЦ