David Eddings - Огненные Купола

– У меня и в мыслях не было говорить загадками, – отозвался Улаф. – Я только хотел сказать, что трудно быть невежливым с человеком, у которого в руках топор.

Атан Энгесса встал и слегка чопорно поклонился Элане.

– Могу я испытать твою рабыню, Элана-королева? – спросил он.

– Что, собственно, ты имеешь в виду, атан Энгесса? – настороженно спросила она.

– Близится время обряда Перехода. Мы должны решить, готова ли она. Эти воины показывают свою удаль. Я и атана Миртаи примем в этом участие. Это будет самое подходящее время для испытания.

– Как знаешь, атан, – согласилась Элана, – если только сама атана не возражает.

– Она не станет возражать, Элана-королева, если только она истинная атана. – Энгесса резко развернулся и зашагал туда, где среди пелоев восседала Миртаи.

– Решительно, – заметила Мелидира, – Миртаи сегодня в центре всех событий.

– Я считаю, что это просто чудесно, – отозвалась Элана. – В другое время она почти всегда держится в тени. Она заслужила хоть капельку внимания.

– Но ведь все это по политическим соображениям, – вставил Стрейджен. – Подданные Тикуме осыпают Миртаи вниманием, чтобы задобрить Кринга.

– Знаю, Стрейджен, но все равно это чудесно. – Элана задумчиво поглядела на свою золотокожую рабыню. – Спархок, я сочла бы личной честью для себя, если бы ты как можно скорее переговорил с атаном Энгессой. Миртаи надлежит получить хоть немного счастья.

– Я приложу все усилия, моя королева.

Миртаи охотно согласилась на предложенное Энгессой испытание. Грациозно поднявшись, она расстегнула застежку на вороте пурпурной мантии и сбросила ее с плеч.

Пелои дружно ахнули. Их женщины обычно облачались в более скромные одежды. Презрительная гримаса на лице Виды слегка поблекла. Миртаи была в высшей степени женственна. А также хорошо вооружена, и это тоже потрясло пелоев. Она и Энгесса вышли на открытое место перед навесом, коротко склонили головы в ритуальном приветствии и обнажили мечи.

Спархок полагал, что может отличить показательный поединок от настоящего боя, но то, что происходило на его глазах, ломало всякие рамки. Казалось, что Миртаи и Энгесса нешуточно стараются убить друг друга. Они в совершенстве владели мечами, но их манера фехтования включала в себя куда больше физических контактов, чем западный стиль боя.

– Похоже на кулачный бой с мечами, – заметил Келтэн Улафу.

– Верно, – согласился тот. – Хотел бы я знать, можно ли проделывать такое в схватке на топорах. Если б можно было лягнуть кого-то в лицо, как сейчас сделала Миртаи, а потом нанести удар топором, сколько бы я выиграл поединков!..

– Так и знал, что она с ним это проделает, – засмеялся Келтэн, когда Энгесса рухнул навзничь в пыль. – Она уже испытала этот прием на мне.

Энгесса, однако, не стал валяться на земле, переводя дыхание, как валялся когда-то Келтэн. Атан стремительно перекатился подальше от Миртаи и вскочил, по-прежнему сжимая в руке меч. Он вскинул клинок, салютуя, и тут же снова ринулся в атаку.

«Испытание» продолжалось еще несколько минут, покуда один из наблюдавших за боем атанов не ударил кулаком по своему нагруднику, давая знак закончить поединок. Этот человек был намного старше своих соплеменников – по крайней мере, так могло показаться. Волосы у него были совершенно белые, но в остальном он с виду ничем не отличался от других атанов.

Миртаи и Энгесса обменялись церемонными поклонами, а затем он проводил ее на место. Вновь набросив пурпурную мантию, она опустилась на подушки. Презрительная гримаса окончательно исчезла с лицо супруги Тикуме.

– Она готова, – сообщил Энгесса Элане и, сунув руку под нагрудник, осторожно потрогал ушибленное место. – Более чем готова, – добавил он. – Она – искусный и опасный противник. Я горжусь тем, что именно меня она будет звать отцом. Она прибавит блеска моему имени.

– Мы все любим ее, атан Энгесса, – улыбнулась Элана. – Я так рада, что и ты разделяешь наши чувства. – Она обрушила на сурового атана всю мощь своей разрушительной улыбки, и он нерешительно, словно против воли, улыбнулся в ответ.

– По-моему, сегодня он проиграл дважды, – прошептал Телэн Спархоку.

– Похоже на то, – согласился тот.

– Мы никак не можем изловить их, друг Спархок, – говорил Тикуме вечером того же дня, когда все они удобно растянулись на коврах возле ярко пылавшего костра. – Эти степи – открытые травянистые равнины, почти безлесные, и укрыться здесь негде, а по высокой траве нельзя проехать, не оставив такой след, что и слепой заметит. Они появляются из ниоткуда, убивают пастухов и угоняют скот. Я сам гнался за одним таким отрядом. Они угнали сто голов скота и оставляли на траве широкий след. И вдруг через пару миль след оборвался. Не было никаких признаков, что они рассыпались по сторонам. Они попросту исчезли – словно кто-то подхватил их и унес в небеса.

– А других беспорядков у вас не было, доми? – осторожно спросил Тиниен. – Я хочу сказать – среди твоих подданных нет никаких волнений, странных слухов, преданий – и всего такого прочего?

– Нет, друг Тиниен, – усмехнулся Тикуме. – Мы народ открытый и откровенный. Мы не прячем друг от друга своих чувств. Если б что-то было неладно, я бы давно уже знал об этом. Я слыхал, что творится в окрестностях Дарсаса, так что понимаю, почему ты задаешь такие вопросы. Нет, здесь не происходит ничего подобного. Мы не поклоняемся своим героям, как в других краях, мы просто стараемся быть похожими на них. Кто-то крадет наш скот и убивает пастухов – вот и все. – Он слегка укоризненно поглядел на Оскайна. – Я нисколько не хочу вас задеть, ваша честь, – продолжал он, – но хорошо бы вам предложить императору, чтобы он послал разобраться с этим делом кого-нибудь из атанов. Если мы станем разбираться сами, нашим соседям это может не понравиться. Мы, пелои, становимся немножко несдержанными, когда кто-то угоняет наш скот.

– Я обращу внимание его императорского величества на это дело, – пообещал Оскайн.

– И поскорее, друг Оскайн, – посоветовал Тикуме. – Как можно скорее.

– Она умелый и искусный воин, Спархок-рыцарь, – говорил Энгесса на следующее утро, сидя со Спархоком у небольшого костра.

– Согласен, – отвечал Спархок, – но согласно вашим же обычаям она еще дитя.

– Потому-то я и веду переговоры за нее, – указал Энгесса. – Будь она взрослой, она сама говорила бы за себя. Дети порой не знают своей истинной цены.

– Но ребенок не может стоить столько же, сколько взрослый.

– Это не совсем верно, Спархок-рыцарь. Чем моложе женщина, тем выше ее цена.