Марина Казанцева - Жребий Судьбы

Повар — тот самый человек, который выносил мусор — стоял у стола и затачивал нож. Он обернулся на звук открываемой двери, и оба посетителя увидели его измученное лицо с ввалившимися глазами.

— Кто здесь? — негромко спросил он.

— Скажи, сколько в доме охранников? — спросил Лён.

Тот вздрогнул, но тут же ответил:

— Шестеро. Двое дежурят снаружи, двое отдыхают, а двое спят.

— Кто здесь живёт? — продолжал допрос невидимый человек.

— Ихний генерал. — ответил повар. — Он приезжает сюда на выходные, устраивает охоту с гостями. Я для них готовлю деликатесы, а в сарае они заперли свежее мясо и дичь для охоты.

— Веди, показывай, где они спят. — приказал голос. — Но, если попробуешь предупредить их — тебе первая пуля.

Человек с готовностью повиновался. Он вывел своих невидимых гостей из кухни и указал на другую дверь. Можно было и не прибегать к его помощи — из-за двери доносилась весёлая музыка и хохот, похожий на кудахтанье.

Дверь в помещение тихонько отворилась. На широком диване сидел вразвалку здоровенный тип в беретке. Он ржал, глядя по телевизору мультфильм: забавный енот ловко удирал от придурковатого пса — наверно, местный аналог Тома и Джерри.

— Послушай, Мурза, — воскликнул он, — а не привести ли нам ихних тёлок?! Какая разница — завтра их всё равно погонят в лес, а тут позабавимся!

Он обернулся и увидел только повара — тот скалился в предчувствии скорого зрелища. И больше никого.

— Что? Есть готово? — спросил охранник, плохо разбираясь в человеческой мимике.

— Готово. — мстительным тоном сказал повар, и в следующий миг сноп огня прорезал тело охранника насквозь. Удар попал в ковёр, тот вспыхнул, и пламя стало быстро распространяться по комнате.

— Гори оно. — тяжело сказал человек.

— Веди к тем, кто спит. — последовал приказ. И, сопровождаемые гулом и треском пламени, все трое вышли из комнаты и направились по лестнице наверх.

На барской постели, пока не видит начальство, сладно спали двое. Разбросав руки и ноги, два здоровых рыжих оранга издавали глотками громкий храп. На полу валялось множество пустых бутылок из-под спиртного и разбросано множество костей.

— Это все? — спросил Лён.

— Нет, двое ещё снаружи. — ответил повар, с ненавистью глядя на животных.

От этих голосов один перестал храпеть, поднял голову и мутными глазами посмотрел на повара.

— Что, жрать пора? — спросил он.

— Пора. — ответили ему. — Отведайте свинцовых тефтелек.

И струя металла прорезала орангов поперёк груди.

— Когда, говоришь, приедет генерал? — спросил Лён, снимая с себя и Рипа покрывало незаметности.

— Завтра. — ошеломлённо ответил повар, глядя, как в воздухе вырисовались две человеческие фигуры.

Пожар в курилке был потушен — дом оказался оснащён противопожарной системой. Из сарая были выпущены на свет заключённые — десять детей и три женщины.

— И ни одного мужика. — посетовал Карсон, который был очень озабочен тем, что в их группе было мало настоящих бойцов. На Лёна и Рипа теперь смотрели с уважением. Наличие горелых трупов те объяснили просто: облили бензином и подожгли. А повару наказали молчать о том, что он видел. Теперь Вадим — так звали бывшего школьного учителя — неотрывно следовал везде за Лёном и его спутником, до того повара поразил способ уничтожения противника.

Он показал им, где хранится оружие и боеприпасы — генеральская летняя резиденция была оснащена солидно. Были также и запасы человеческой еды, в основном концентраты и собачьи консервы: для откорма свинины — так называли человеческих детей оранги.

В доме были две ванны и небольшой бассейн — семья, которая жила тут ранее, была зажиточной. Так что, вся группа, а также обнаруженные пленники сумели нормально помыться, причём даже с мылом — в подвале нашёлся сваленный в кучу весь ненужный орангам человеческий хлам: шампунь, мыло, зубные пасты, туалетная бумага, полотенца, детское и взрослое бельё, одежда всех размеров — видать, семья, которая жила здесь, была большой.

Три женщины сказали, что их привезли из большого концлагеря — специально отобрали для охоты. А детей они покупают в детских лагерях. У орангов есть понятие о частной собственности, и имеется система бартерного обмена. Сейчас, когда война с людьми окончена, они устраивают свою будущую жизнь по своему вкусу. Жрачка и охота на людей — их лучшие забавы.

Теперь в отряде Карсона прибавилось детей, а способных держать оружие только четверо. Впрочем, Вадим тоже мужик, так что придётся ему поучиться стрелять из автомата. Теперь у них оружия навалом, и патронов более, чем надо. Люди из отряда Карсона повеселели, наелись, вымылись, отоспались.

— Пойдём, Лён. — тихо сказал Эскабара, который вместе с командиром завалил обоих охранников без стрельбы — берёг патроны. — Надо сделать кое-что.

Они втроём с Карсоном вынесли из кухни скорбные останки несчастных жертв и похоронили их в лесу.

Рано утром, пока все спали, командир Карсон, Мик Эскабара и Лён с Рипом вышли на грунтовую дорогу, ведущую от особняка к шоссе. Больше никому из своих мужчин Карсон не доверял, а Лён и Рип показали себя в бою, убив четверых охранников в то время, как сам Карсон с Эскабарой выслеживали двоих. После этого и Эскабара стал относиться к Рипу с уважением — зря он недооценивал его. Пятым был Вадим, который знал генерала в морду.

Ожидали генерала с командой охотников. Всю неделю тот исполнял обязанности главного палача при концентрационном лагере, а на выходные отправлялся с приятелями отдохнуть на даче и поохотиться на дичь. Встречать его следовало у съезда на просёлочную дорогу. Генерал прикатит в армейском джипе, а его друзья в прицепе-трейлере. Так вот, генеральские машинки следовало взять без повреждений — пригодятся в дальнейшем. Оранги были сообразительны и не оставляли без присмотра ни одной машины — по сторонам дороги немало лежало взорванных и сгоревших автомобилей и грузовиков, а фуры оранги использовали для перевозки пленных. Они очень удачно вписались в местную цивилизацию, просто используя её богатства. Удивительно то, что люди не оказали должного сопротивления.

— У нас были две могущественные супердержавы. — мрачно объяснял Карсон на вопрос Лёна в то время, пока все пятеро лежали в кустах у дороги, ожидая прибытия кортежа. — Так получилось, что военное противостояние закончилось слиянием Запада и Востока в две системы. Одна поглотила западный цивилизованный мир, вторая — восточный. Силы их были примерно равны, оттого ни та, ни другая не решались выступить с первым ударом, прекрасно зная, каков будет ответ. Стратегическое оружие прятали обычно в безлюдных местах — в пустынях, в тайге. Так что никто ничего не понял, когда все ракетные точки оказались захвачены в пределах суток — правительства обеих держав не слишком информировали своих граждан о ходе дела. Сначала вообще мало что было слышно, и лишь когда по улицам городов поехали на танках оранги, расстреливая всё живое и взрывая дома, люди поняли, что их державы пали, так и не дав боя. Почему армия оказалась уничтоженной без единого выстрела — непонятно. Никто не мог оказать толкового сопротивления, когда рыжие твари в касках стали сгонять народ из городов, отделяя женщин и детей от мужчин. Последних расстреливали на месте, детей грузили в фургоны и увозили, а женщин связывали и гнали своим ходом, собирая народ на стадионах и других огороженных территориях. Потом уже понастроили концентрационные лагеря.