Эрик Эддисон - Червь Уроборос

XIV

Озеро Равари

О поддержке, оказанной лорду Юссу и лорду Брандоху Даэй королевой Софонисбой, питомицей Богов; о том, как возле зачарованного озера было высижено яйцо гиппогрифа, и о том, что из этого вышло.

На следующий день королева пришла к лорду Юссу и лорду Брандоху Даэй и велела им следовать за ней, а вместе с ними и Миваршу, через луга вдоль тропы, подобной той, по которой они вошли в гору, только эта тропа вела вниз.

— Возможно, дивитесь вы, видя дневной свет в чреве этой великой горы. Но все это лишь скрытые силы Природы. Ибо солнечные лучи, весь день освещая Коштру Белорн и ее снежный покров, впитываются в снег подобно воде и, проникая сквозь недоступные каменные толщи, вновь сияют в этой пещере, где мы живем, а также в этих коридорах, проложенных Богами, чтобы дать нам возможность входить и выходить. И когда закат сменяет ясный день, окрашивая небо разноцветными огнями, и когда лунный свет или темнота следует за закатом, или рассвет сменяет ночь, вновь ведя за собой ясный день, все эти чередования тьмы и света происходят и внутри горы.

Они продолжали спускаться вниз, пока после многих часов пути не вышли внезапно на ослепительный солнечный свет. Они стояли у входа в пещеру на белом и чистом песчаном берегу, о который плескались волны сапфирового озера. Это было огромное озеро, усеянное скалистыми островками и окаймленное деревьями и буйно цветущими травами. Озеро изобиловало заливами и таинственными плесами, что скрывались за мысами, которые представляли собой отроги обрамлявших его гор: одни поросли лесом или были покрыты зеленой травой и усыпаны цветами до самой воды, другие вздымались из воды голыми скалами, третьи были увенчаны изломанными утесами, от которых к озеру тянулись каменистые осыпи. Был благоуханный полдень, испещренный тенями облаков и полный изменчивого света. Над озером кружили белые птицы, и время от времени мимо проносился зимородок, подобный вспышке лазурного пламени. Пляж, на котором они стояли, был обращен на запад и находился на конце мыса, что, одетый сосновыми лесами со светлыми опушками, тянулся от отрога Коштры Белорн. На севере, у начала узкой прямой долины, поднимавшейся к Вратам Зимиамвии, стояли две высокие горы. Они казались Демонам еще больше, чем прежде, возвышаясь над озером на целых шестнадцать тысяч футов на расстоянии шести или семи миль от них. Ни с какого другого места не казались они столь же прекрасными: Коштра Пиврарха была словно распростерший темные крылья орел, а Коштра Белорн — будто дремлющая богиня, изящная, как утренняя звезда в небесах. Удивительно ярко сверкали в солнечном свете их снега, но в летней дымке казались они призрачными и нематериальными. В нижних долинах росли серые оливковые деревья, очертаниями напоминавшие застывший туман, взгорья покрывали дубовые, березовые и прочие леса, а в теплых складках горных склонов вплоть до морен над нижними ледниками и до самой границы снегов взбирались пояса кремовых рододендронов.

Королева наблюдала за лордом Юссом, чей взгляд скользнул налево мимо Коштры Пиврархи, мимо тупоконечного нижнего гребня Голио, к удаленной на много миль огромной одинокой вершине, что хмуро взирала на нависавший над озером лабиринт горных хребтов. Ее южное плечо длинной величавой линией утесов простиралось к заостренному пику; на севере же она обрывалась более круто. На отвесных каменных склонах снега было немного, он скопился лишь в испещрявших их трещинах. Изяществом и красотой даже Коштра Белорн едва ли могла превзойти эту вершину, но выглядела она жутко, словно жилище древней ночи, из которого даже ясный полдень не мог окончательно изгнать темноту.

— Вот стоит великая и прекрасная гора, которая скрывалась в тучах, пока мы были наверху, — сказал лорд Брандох Даэй, — Она выглядит, будто припавшее к земле чудовище.

Но королева продолжала следить за лордом Юссом, который все еще смотрел на этот пик. Затем он повернулся к ней, сжав руками пряжки нагрудных пластин. Она спросила:

— Все так, как я и думаю?

Он сделал глубокий вдох.

— Такой я узрел ее в самом начале, — сказал он, — Будто бы с этого самого места. Но мы слишком далеко, чтобы увидеть медную цитадель, или быть уверенными, что она действительно там.

И он сказал Брандоху Даэй:

— Нам предстоит взобраться на эту гору.

— Этого вам никогда не суметь, — сказала королева.

— Еще посмотрим, — сказал Брандох Даэй.

— Слушайте, — сказала она. — Безымянна эта гора на земле, ибо до сего часа не достигал ее взгляд живущих, за исключением нас с вами. Но у Богов имя для нее имеется, а также у населяющих эту землю духов блаженных, и у тех несчастных душ, что томятся на ее холодной вершине: Зора Рах нам Псаррион, что стоит поодаль над молчаливыми и безжизненными снеговыми полями, питающими ледники Псарриона, самая одинокая и таинственная из всех гор на земле, и самая проклятая. О господа мои, — продолжала она, — На Зору взобраться не думайте. Кольцо колдовства окружает Зору, и вы не доберетесь даже до края снеговых полей, когда погибель уже настигнет вас.

Юсс улыбнулся:

— О королева Софонисба, мало ты нас знаешь, если думаешь, будто это обратит нас вспять.

— Я говорю сие, — сказала королева, — отнюдь не с этой напрасной целью, но чтобы показать вам необходимость пути, о котором я сейчас вам расскажу, ибо хорошо мне известно, что не отступитесь вы от своего замысла. Никому кроме Демона не решилась бы я открыть эту тайну, дабы не держать ответ перед небесами за его смерть. Но вам я могу дать этот опасный совет с меньшим риском, если правда то, что, как учили меня давным-давно, над Демонландом встарь видели гиппогрифа.

— Гиппогрифа? — произнес лорд Брандох Даэй. — Что это, как не эмблема нашего величия? Тысячу лет назад гнездились они в Невердальском Горле, и там до сих пор остались на камнях отпечатки их копыт и когтей. Ездивший на них был предком моим и лорда Юсса.

— Вновь оседлавший его — единственный из смертных, кому дано достичь Зоры Рах, — промолвила королева Софонисба. — И если он достаточно отважен, то сможет высвободить из рабства того, о ком мы думаем.

— О королева, — сказал Юсс, — Я немного сведущ в науке и богословии, но за такие сведения вынужден я склониться пред тобой, что живешь здесь от поколения к поколению и общаешься с мертвыми. Как отыскать нам этого скакуна? Их немного, и высоко над миром летают они, и за триста лет родился лишь один.

Она отвечала:

— У меня есть яйцо. Во всех прочих землях такое яйцо осталось бы бесплодным, но только не в священной стране Зимиамвии, что принадлежит благородному народу мертвых. И вот как родится этот скакун: когда кто-либо, превосходящий остальных людей силами тела и души, уснет в этой стране, держа яйцо за пазухой, сильно желая некоего свершения, огонь его страстного сердца согреет яйцо и из него вылупится гиппогриф — поначалу слабый, как появившаяся из куколки бабочка. Только тогда сможешь ты сесть на него верхом, и если у тебя достанет сил подчинить его своей воле, он отнесет тебя в самые дальние края, куда только пожелает твое сердце. Но если ты недостаточно могуч, берегись этого скакуна и седлай лишь земных коней. Ибо если в тебе есть какой-либо порок, и если сердце твое дрогнет, или воля твоя недостаточно горяча, или забудешь ты о своей намеченной цели, то сбросит он тебя на твою погибель.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});