Юлиана Суренова - Потерянные души

Что мне было делать? Разве мог я отказать в последней прось-бе осужденному на смерть? Я согласился. Хотя и не знаю, как мне удастся исполнить обещание, и смогу ли я вообще…

А ведь еще остаются Потерянные души… Одно упоминание о них теперь вызывает трепет в моем сердце. Я стал чувствовать, что от них исходит беда, что они — источник моей смерти. Если бы была иная возможность, я никогда бы не пошел на союз с ними… Но как быть теперь? Отказаться от данных обетов? В любом случае, я не смогу не нарушить одного из обещаний… Если бы было возможно… Особенно сейчас, когда мы победили… Но как порвать договор, даже если я не знаю, как и с кем он был заключен? Не помню, задал ли я этот вопрос, хотя и точно помню, что хотел получить ответ… Воз-можно, он просто прочел мои мысли. И произнес: "Для них нет вре-мени, вечность коротка, словно миг, а миг — длиннее вечнос-ти… Окруженные стеною заклятья, Потерянные души смотрят на мир глазами тех, кто однажды станет ими, кто мог бы стать, даже если ему в какой-то момент удастся удержаться. Таких людей много… Это не кара, но испытание. Я могу так говорить, ибо был одним из них… Кто-то не разберет, что к чему, и пройдет мимо своего дара. Другой — испугается и не посмеет коснуться горящей в душе све-чи, третьи — не задумываясь, пройдут весь путь и станут пусто-той… И только немногие смогут осознать все до конца и остано-виться за шаг до нее… Но только им дано будет победить Поте-рянные души, когда цепь заклятия будет нарушена… Я расскажу тебе всю правду о них, когда только это поможет сделать правильный вы-бор, устоять и не позволить Ничто поглотить мир"…

— Вот оно! — прошептал проповедник. Глаза его горели бли-зостью открытия тайного, заповеданного…

"…Он продолжал: "Лишь тот, кому это судьбою предназначе-но, может вызвать их… призвать себя — того, что бу-дет или мог бы быть… Достаточно лишь забыть обо всем, отрешиться от мира, прислушаться к пустоте, зарождающейся в груди… " — Владу показалось, что он слышит слова, звучавшие сквозь тысячелетие. Ис-кушение было слишком велико…

И он попытался, попробовал сделать все так, как ему велели… Но не нашел осколка пустоты в своем сердце. Серая мгла не откликнулась на его зов. Удивленный, он взглянул на призрака.

— Это не твое, — тихо промолвил тот.

— Ты знал?

— Конечно. Иначе было бы слишком опасно вести тебя сюда. В мироздании есть всего несколько людей, готовых отказаться от пол-ной, всеобъемлющей власти, от способности изменить мир, обратить все в Ничто.

— Но зачем тогда я здесь? Ведь я не смогу противостоять им!

— На все воля богов. Раз они что-то делают, значит, тому есть причина. Читай дальше.

"И я услышал…почувствовал… я даже не знаю, как это описать… В общем, я ощутил нечто, чего не было, потому что прос-то не могло быть, но что было мной… И когда, сопоставив слова колдуна со своими мыслями, я понял, что это, и в страхе зашептал молитву… "Нет!" — подобный раскату грома голос пленника заставил меня умолкнуть. Постепенно мое сознание прояснилось. "Нельзя идти у них на поводу, — говорил колдун. — Нужно сопротивляться, заполнять пустоту жизнью… Нужно… Ты сам должен понять, что следует сде-лать, чтобы не дать Концу вырваться на волю"…

Он говорил, что Потерянные души — существа, лишившиеся себя, своего времени, сво-его мира, попавшие в яму… Бездну, которая мгновенно их измени-ла… В бездну своей души, ставшей безликой… Когда их изгоняют из памяти, из сердца и разума, они прячутся, находя себе уголок в неведомой части сущности живого создания, чтобы остаться там нав-сегда и изредка выглядывать наружу, проверяя, не ослабла ли воля хозяина, не готов ли он подчиниться…

А потом я ушел. Я не мог дольше оставаться с ним… С тем, кто когда-то казался мне чудовищем, а теперь стал ближе брата.

На рассвете его казнят… Можно ли заполнить пустоту смертью, даже если умираешь за мир? Найду ли я когда-нибудь ответ на этот воп-рос, и если да, смогу ли я его принять…?

Мне предстоит долгая работа: нужно будет чем-то заделать пробелы, образовавшиеся в полотне мироздания, надеясь, что, если удастся это сделать, мир поглотит призрака, скрытого в моей душе, и я буду свободен… Я знаю, мне придется нелегко. Сподвижники бу-дут спорить, убеждать меня не быть столь мягкосердечным. Но люди поймут. Они устали от войны, а к признавшему свое поражение, под-чинившемуся врагу не грешно испытывать жалость. Особенно к такому искреннему в своих чувствах и словах… Что же до Потерянных душ… Я рад, что не поспешил открыть другим то, что известно лишь мне. Теперь я могу хотя бы быть уверенным, что никто не сделает того, что никогда не решусь совершить я…

Я смотрю на веселящуюся толпу внизу, на улицах города, на опьяненных, неизвестно чем больше — вином или победой, — людей и мне становится страшно от одной мысли, что любой из них, по умыс-лу или случайно, мог бы освободить силу, которая никогда не ста-нет им служить. Если бы они только знали то, что известно мне… Нет, я могу быть спокойным: только мне было дано спуститься в Храм Слова, построенный на заре всех времен, забытый колдунами и похороненный временем. Я был в нем, в тот самый миг, когда его своды, не выдержав тяжести песков, рухнули, погребая под собой все. Бог позволил мне выжить. И он дал мне миг, чтобы, когда верхний слой фресок спал, я узрел на стенах надпись… Это были те слова, то заклятие, что сковало Потерянные души. Заклятие, из-вестное посвященным. Заклятие, призванное подчинять своей влас-ти. Но стоит прочесть его наоборот, с последнего знака до первого, и сила Слова падет…"

Проповедник на миг отвел уставшие глаза, провел рукой по ли-цу, словно снимая паутину времени…

Потом он снова устремил взгляд на свиток. В самом конце лис-та, старческой дрожащей рукой была сделана приписка:

"Великий бог был милостив ко мне, послав в час испытаний того, кто помог удержаться, не пасть в бездну, страшнее которой нет ничего. Более того, Вседержитель дал мне возможность убедить-ся в правильности выбора. Многие, очень многие из тех, кто может вызвать свою Потерянную душу, говорили и будут говорить, что они в силах подчинить себе всю силу пустоты, освободив ее из оков заклятия. Это не так, ибо единственный способ подчинить пустоту — это уничтожить ее.

Даже свято веруя в высшую мудрость Господина нашего, я бо-юсь, что записи молодости, спешившей запечатлеть все открытия для будущих поколений, попадут в руки тех, кто не поймет всего, не устоит от соблазна и выберет ложный путь. Дабы не допустить этого, сегодня, властью, данной мне, я прикажу отнести все рукописи, составленные мною и моими давно умершими сподвижниками, в подземелье под новым дворцом конклава, в мертвую пещеру. Также я велю отнести туда все свитки старого времени, а потом запечатать архив, заложив подступ к нему камнями, дабы никто, случайно или по умыслу, не узнал тайну… И пусть время сделает со свитками то, что не по силу старику, видящему в этих рукописях последний отсвет своей юности — уничтожит их…"