Деннис Маккирнан - Глаз Охотника

Это полное первобытных инстинктов животное сохраняло в основе своих поступков разумное начало, однако это был уже не человек в образе зверя, а настоящий дикий медведь. Конечно, Медведь подчинялся тем побуждениям и мотивам, которые руководили неким человеком по имени Урус, но делал это не задумываясь. Для него всегда имелась опасность остаться в одном из своих обликов навсегда: Урус мог навсегда остаться человеком или медведем, и он прекрасно это осознавал.

Но сейчас это было неважно: Медведь бежал по следу своих врагов, урвы, и он знал, что за ним идут люди, которые верят ему и полагаются на него. Он не задумывался над этим — просто знал.

Время от времени Медведь терял след, и тогда он ревел от ярости, но не прекращал своих поисков — и снова находил еле заметные отпечатки на снегу. Иногда белая пелена не давала ему ничего разглядеть перед собой, а ветер перебивал всякий запах, — но он знал, куда бежать. Медведь не ведал ни времени, ни пространства — для него сейчас существовала только погоня.

Внезапно след оборвался совсем. В бессильной ярости металось сильное животное из стороны в сторону, рвало крепкими когтями снег и колючий белый воздух — все напрасно. Тогда Медведь опустился на землю и стал ждать. Скоро придут двуногие, и будет светло — это он знал.

Ветер потихоньку прекратился, и белая пелена спала, и рассвет пришел — но двуногих не было. Что-то случилось, Медведь знал.

И тогда он подумал об Урусе…

Его окутало темное облако, и бесформенная громада обрела ясные очертания — на снегу стоял огромного роста мужчина.

Он все помнил. Оглядевшись по сторонам, он увидел черные громады гор вокруг. Где-то в этих горах затерялись, должно быть, приспешники Стоука.

Но где же Риата и Араван, Гвилли и Фэрил?

Взошло солнце. Сердце Уруса сжалось от дурного предчувствия: он знал — что-то случилось с его друзьями. И Урус в бессильной ярости закричал, потрясая в воздухе кулаками, имя своего заклятого врага: «Стоук!» — и горы вторили ему эхом, будто потешаясь над его беспомощностью: «Стоук! стоук! оук… оук…»

Глава 22

СТОУК

4Э430-5Э988

(последние полтора тысячелетия)

— Барон умер! — разнеслась по двору замка скорбная весть, и вместе с топотом ног, криками слуг и звоном подков по булыжнику наполнила собой всю крепость, добравшись даже до комнаты баронессы Левы. Все эти тревожные, смятенные звуки то затихали, то вновь становились громче, пульсируя, как кровь, прихлынувшая к вискам женщины. Вот с грохотом и лязгом распахнулись главные ворота, и грохот этот наполнил все вокруг ощущением какой-то роковой предопределенности.

По каменным плитам отчетливо раздались шаги. Баронесса подняла глаза от бумаг, лежавших на столе, отложила ручку и постаралась успокоиться.

В дверь постучали.

— Войдите, — приказала она.

В комнату вошел высокий мужчина атлетического сложения в перепачканном камзоле. На щеке его застыла запекшаяся кровь. Мужчина склонил голову в знак приветствия, и его темные, посеребренные сединой волосы упали ему на лоб.

— Леди Стоук, барон Марко погиб, пал в битве с медведем.

Это траурное известие великой радостью отозвалось в сердце баронессы: «Наконец-то!» — но она ничем себя не выдала. Тонкие черты ее лица остались все так же неподвижны, и ледяным холодом отозвался ее голос:

— Как, капитан? Вы были там и позволили ему умереть?

Джанок едва сдержал возмущение при виде столь подлого лицемерия.

— Барон пожелал встретиться с медведем один на один. Не выдержало его копье — оно переломилось пополам.

Ни один мускул не дрогнул в лице баронессы.

— Принесите это предательское оружие сюда, капитан. Его уничтожат на моих глазах.

Джанок поклонился.

— Что с тем медведем, капитан?

— Я лично расправился с ним, баронесса.

Со двора донесся стук копыт. Звук удалялся в сторону горной дороги. Кто-то покинул замок. Баронесса удивленно приподняла бровь:

— Капитан, куда они направляются?

Джанок не смог сдержать довольной улыбки:

— В Авен и Ванчу. Они несут скорбную весть наследникам барона — его братьям.

Губы баронессы побелели от бессильной ярости.

— Я не отдавала подобных приказаний!

— Но я, как комендант крепости, позаботился об этом.

— Вон, — прошипела Лева. — Вон!

Капитан слегка наклонил голову и вышел.

Оставшись одна, баронесса выместила весь свой гнев на бумагах, лежавших на столе. Все они в мгновение ока оказались на полу.

«Всюду этот Джанок сует свой нос! Теперь все пропало! Ленко получит титул и деньги, если я не… я не… Мне стоило все это предвидеть! — Лева вскочила и лихорадочно принялась ходить по комнате, как тигрица, запертая в клетке. — Что делать? Что же мне делать? — Она остановилась у камина и уставилась на его пламя, будто могла найти там ответ. — Спокойно! Всему свой черед. Сначала нужно избавиться от улик — сжечь копье. Но что же с Ленко?»

Когда в комнату вошла горничная, стоявшая у раскрытого окна баронесса приказала ей:

— Приберитесь здесь. Пошлите кого-нибудь за копьем, из-за которого умер мой муж. И пригласите ко мне мадам Орсо.

Лева немигающим взглядом ледяных светло-голубых глаз не отрываясь смотрела на темнеющие вокруг крепости силуэты Отвесных гор.

— Через шесть месяцев она должна родить ребенка, — произнесла женщина.

Он приподнял белыми тонкими пальцами — «как у паука!» — край капюшона и откинул его с лица, бледного и лишенного всякой растительности. Желтые цепкие глаза обследовали по очереди лица матери и дочери.

У Левы от этого взгляда кровь застыла в жилах, и она поспешно отвела глаза.

Этого человека — человека ли? — привела сюда ее мать. Где она нашла его, баронессе было не ведомо.

Голос его, казалось, не принадлежит этой молодой на вид, хоть и омерзительной оболочке. Он был хриплый и мог принадлежать человеку гораздо более старшему.

— Тъебе нужен наследник барона Марко. Иначе тъе не сможешь сохранить власть и богатство.

Он не спрашивал — он утверждал.

— Да, это так, нам нужен наследник, — подтвердила Коска. Она была чуть пониже своей дочери, но в остальном женщины были очень похожи. Те же темные, почти черные, волосы, те же тонкие черты лица и черные глаза. Черные, как угольная яма, — так говорили о них.

— Это должен быть мальчик, — подхватила Лева. — В Гарии только мальчик может наследовать имущество отца.

— Что тъе дашь за это?

— Чего ты просишь?

— Тъе знаешь, мадам Орсо, мы договорились об этом. Мне нужна тъоя дочь и разрешение остаться здесь столько, сколько потребуется, чтобы воспитать мъоего сына.