Мари Польская - И магия впридачу

  - Марина Владимировна, - остановил ее офицер, - здесь недалеко и близлежащие дороги уже расчистили, так что на машине будет безопаснее и быстрее! Она ждет...

  Женщина согласно кивнула и последовала за ним.

  - Много народу, - спросила она уже в машине.

  - Около тысячи...

  - Чего хотят?

  - Понятно чего... Правды...

  Марина вздохнула. Знать бы еще, поможет сейчас, в последний спокойный день, правда, или только вызовет панику. О магии старались не заговаривать. Без нее сейчас было много проблем. А ведь уже завтра мир изменится раз и навсегда. Хотя... Он уже изменился.

  Все чаще в последние дни на площадях над толпами народа появлялись черные знамена с буквами КБ. Сначала тех, кто размахивал ими, задерживали, потом просто перестали обращать внимание, стараясь, чтобы сама толпа не становилась на сторону констансевцев. Объясняли, успокаивали, укоряли в маловерии и предательстве. Марина, подъезжая к импровизированной трибуне из сваленных обгоревших щитов, устало отметила про себя, что сегодня их не один-два черных флага, как вчера вечером, а уже с десяток. А, может, ну их... Люди иногда как бараны, втемяшится им что в голову... Она махнула рукой, отгоняя недостойную мысль. Ведь не выйди она сейчас, люди разволнуются, в ход опять оружие пойдет... Вчера она не успела, долго пришлось добираться до места митинга, толпа пошла против прикрывшихся щитами стражей порядка, а те начали стрелять. Марину в самую гущу не пустили, а потом она видела, как убирали трупы...

  - Люди! Сограждане! Россияне! - Марина с трудом повысила голос, пришлось даже откашливаться. Вчерашнее перенапряжение на подобных выступлениях сказывалось.

  - Хто это? - спросил какой-то мужичок в ярком оранжевом жилете, тыча пальцем в Марину. В наступившей после первых слов тишине его вопрос слышали все.

  - Да это жена сгинувшего президента, - объяснила ему какая-то дамочка, брезгливо сморщив нос, едва мужичок с интересом повернулся к ней. - Пить меньше надо, товарищ...

  - А ты мне не указуй! Я может в нервном расстройстве! Сутки почти вкалываю, штоб такие фифочки, - он презрительно окинул взглядом интеллигентку, - могли на митинги расхаживать!

  Этот небольшой диалог привел толпу в движение. Смешки, тычки, подзатыльники.

  - Ты не пиарствуй тут, - закричал какой-то парень, - неча нам на менталитет давить! Ты правду расскажи!

  Марине было почти все равно. Вчера она призывала к спокойствию и благоразумию, взывала к патриотическим чувствам и памяти предков. Сегодня ей уже все казалось бесполезным. Да и настроение народа изменилось. Митингующие почти не буянили. Им уже не до политических взглядов было. Срок, указанный Констансом, истекал и все хотели знать, к чему готовиться. Телевидение практически не работало, радио молчало, телефонную связь и интернет хоть и восстанавливали, но дела продвигались слишком медленно. Спасали только газеты и листовки с призывом премьер-министра сплотиться и противостоять врагу. Под врагом понимался Констанс, сильный и опасный диктатор. В последний момент из текста было изъято слово "колдун" и заменено на "диктатор". Пиарщики посчитали его более политкорректным. Может это и так, но тогда возникали вопросы, как же он может появляться на экранах телевизоров вопреки всем законам физики и электротехники, повелевать погодой и вызывать в небе черные туманные буквы. О волшебстве шептались, но чтобы в открытую...

  - Он дал нам три дня, - тихо произнесла Марина, но ее услышали. На площади воцарилась гнетущая тишина. Казалось, люди даже боялись вздохнуть. - Он посчитал, что этого времени хватит, чтобы сломить нас. А вы задумывались, почему всего три дня? Сегодня ночью Земля войдет в облако пыли со странными свойствами. Их называют магическими. Это что-то вроде волшебной пыльцы из сказки по Питера Пэна, как бы это ни по-детски звучало. Что произойдет дальше? В обычных людях проснутся сверх-способности. А в таких как этот Констанс? В злых и жестоких, готовых идти войной на всех людей? Он знает, что уже нынче ночью станет очень сильным. Он собирает армию.

  - А что делаете вы? - выкрикнул кто-то из притихшей толпы.

  - Мы ищем возможность противостоять ему и спасаем страну, то, что еще можно спасти.

  - А куда вы наших родных увозите? - вдруг начала вопить суховатая старушка в серой вязаной кофте, стоявшая намертво вцепившись в локоть мужика, поднимавшего черный флаг. - Моя Галя пошла вчера на работу и не вернулась. Мне только сказали, что болезнь какую-то нашли у нее. А я все больницы вчера обошла, нет ее. Говорят, в моргах ищи! Ироды!

  - И моего соседа след простыл!

  - И у меня сына увезли!

  - Врут они все!

  - Хватай ее!

  Обвинения превратили притихшую толпу в жужжащий улей. Офицер, приехавший с Мариной и стоявший все ее недолгое выступление за спиной, взял женщину под руку и потянул к машине.

  - Марина Владимировна, вам лучше уйти.

  - Постой, - отмахнулась она. - Ваша дочь - москвичка?

  Она обратилась к старушке и толпа вновь притихла.

  - А кем же еще ей быть? Еще мать моя в Москву переехала, и уж скоро сто лет как тут живем!

  Под Москвой было уже три лагеря. Третий открылся сегодня. А если дочь увезли вчера, то она - во втором. Там сегодня как раз должен был быть Эрик. Марина вытащила спутниковый телефон и набрала его номер.

  - Как зовут дочь? - спросила она у старухи, пока шли губки вызова.

  - Галина Митрофанова, - недоверчиво ответила та.

  Марина кивнула головой и подняла руку, призывая к молчанию, и заговорила по-английски.

  - Алло, Эрик?

  - Да, Марина! Что-то от Ани?

  - Нет, пока нет ничего! Ты во втором лагере?

  - Да, проверяю здешних новичков. А что?

  - Мне нужно разыскать одну из них - Галину Митрофанову.

  - Погоди...

  Марина согласно кивнула и окинула ожидающую событий толпу, потом поманила рукой старушку и та медленно и все время подозрительно поглядывая на жену президента начала пробираться к трибуне.

  - Марина...

  - Да, Эрик...

  - Передаю ей трубку...

  - Алло? - удивленный женский голос.

  Марина передала трубку старушке. Та послушала с секунду, всхлипнула и затараторила.

  - Галочка, доченька, ты жива... Как же так... А позвонить... Нормально все... Не переживай... И ты... И ты... Не холодно у вас? А кормят?

  Старушка кивала головой, вытирая трясущейся рукой слезы, потом попрощалась и отдала трубку Марине, причитая:

  - Ой, спасибо, тебе, девонька...

  Потом развернулась к толпе, взмахнула руками и начала рассказывать:

  - Маги там все, не больные они, нет! Кормют хорошо, спят в палатках, много их там...