Даниил Аксенов - Арес

– А меч мне зачем? – спросил он. – Не лучше ли топор? Я ведь к нему привычен.

– Эх, Ролт, – вздохнул Нурия, – господин барон запретил использовать топоры для дружины. Лет пять назад была битва при Ниире. Подрались двое графов. Так вот, у одного, того, что держал оборону, большинство воинов было с топорами. А у того, кто нападал, – с мечами. Тогда-то и стало ясно, что топоры проигрывают подчистую. Правильно его милость решил. Топор – оружие работяги, а меч – воина. Им и рубить и колоть можно. У нас еще остались двуручные топоры исключительно для проламывания строя. Но с ними потом будем тренироваться. Главное – щит и меч.

'Интересно, а алебарды здесь есть? – подумал Виктор. – Они ведь тоже и колят и рубят, да еще крючком захватывают. И на топор похожи. Надо спросить, только местное название мне неизвестно'.

– Господин десятник, а имеются ли у нас такие штуки, которые выглядят как копья, но с лезвием топора? Нурия удивленно посмотрел на новобранца:

– Ролт, вот возьми-ка этот меч. А таких штук я никогда не видел. Любопытно, конечно, взглянуть. Но всему свое время! Господин барон поручил мне обучить тебя основам. Вот я и научу работе со щитом и мечом. Для начала. Так что, не отвлекайся. Или хочешь сказать, что умеешь этой штукой драться?

– Нет, не умею.

– Тогда что об этом говорить? Неизвестное оружие, Ролт, потребует времени на овладение им. Теперь иди во двор. Там и начнем.

Виктор направился наружу, сжимая тяжеленный железный меч с широким лезвием и щит. Ему хотелось верить, что это – не постоянное его оружие, а лишь тренировочное. В казармах находилось несколько человек и они провожали Ролта взглядами, полными недоумения и даже сочувствия. Примерно так и должны смотреть ветераны на новичка, которому ничто не светит.

Антипов вышел из казарм, прищурился на ярком солнце и тут же понял, что попал в оборот. Потому что Нурия разразился командами.

– Смотри на меня, Ролт, – сказал он. – Видишь, как я стою? Щит в левой руке, закрывает грудь и живот, левая нога впереди, слегка согнута. Сделай так же. Виктор принял требуемое положение.

– Это основная стойка, Ролт, – произнес Нурия. – Ты ее будешь использовать всегда. Та нога впереди, которая под щитом. Теперь разберемся с мечом. Есть три положения меча: свечка, стрела и борона. Свечка – меч занесен над головой, смотри на меня. Стрела – меч на уровне груди. Здесь нужно прятать кисть за щитом. И последняя – меч отведен кзади и вниз, словно лошадь тащит за собой борону. И никакое четвертое положение я не хочу видеть. Ты понял, Ролт?

Виктор понял, и результатом явилось то, что спустя час он как заведенный повторял переходы из одного положения в другое, застывая на некоторое время в каждом поочередно. По его лицу струился пот, рука онемела и затекла, перед глазами появились мушки, а десятник сидел на завалинке и флегматично наблюдал за действом.

– Ты не устал, Ролт? – с заботой в голосе осведомлялся он. – Если устал, то отдохни, конечно… после заката.

– Я не устал, господин десятник, – сжав зубы, отвечал Виктор. – Нельзя ли мне еще что-нибудь показать? Кажется, что переходы из одного положения в другое я уже освоил.

Бывший студент был согласен на что угодно, лишь бы сменить утомительную однообразность движений.

– Освоил или нет, будет видно завтра, – рассудительно заметил Нурия. – Не надо заставлять себя. Делай, пока идет. А завтра с утра продолжим.

Антипов хотел было еще что-нибудь ответить, но не мог. Его дыхание сбилось и вырывалось с хрипом через рот. Губы пересохли, и глоток воды представлялся недосягаемой мечтой. Зато примерно через полчаса Нурия, так и не услышав мольбы о прекращении тренировки, сжалился над новобранцем.

– Ну хорошо, Ролт, – сказал он. – Я покажу тебе как надо перемещаться и менять стойки с каждым шагом. Если сумеешь повторить с первого раза, то молодец. Пойдем дальше. А если нет, вернемся к тому, что ты сейчас делаешь.

– Почти все движения начинаются с маленького шага вперед 'щитовой' ногой, – продолжил Нурия, убедившись, что новичок с облечением расслабился и вонзил в него внимательный взгляд, страстно желая ничего не пропустить и все точно скопировать. Десятник ни за что бы не поверил, что нормальное подражание возможно после первого же показа, но таков был его метод: он всегда предоставлял своим ученикам иллюзию выбора. Чтобы они не впадали в отчаяние раньше времени. – Затем обычно следует большой шаг вперед 'мечевой' ногой. Если это выполнено правильно, то резко увеличивает силу удара. Я покажу тебе простую связку: верхняя атака из положения 'свечка', защита, боковая атака из положения 'стрела', защита, потом опять 'свечка', защита, 'борона', защита, 'стрела', защита. 'Охренеть', – подумал Виктор.

– Второй раз сегодня показывать не буду. Смотри! Следи за ногами!

Десятник начал быстро перемещаться вперед и назад в пределах полутора метров. Одновременно с этим он обозначал атаку мечом и тут же отступал назад. Каждый шаг поднимал пыль, которая не успевала достичь пика высоты своего полета до следующего шага. Сделав последнее движение, Нурия взглянул на новобранца и остался доволен увиденным. Брови Ролта были нахмурены, шея вытянута вперед, а на лице написано выражение 'И что, кто-нибудь это может с ходу запомнить?!'

– Повтори, – сказал десятник.

Виктор едва заметно пожал плечами. Он особенно не верил в успех, но принял исходную позицию, немного помедлил и шагнул….

Чем отличается ребенок от взрослого, когда пытается чему-то научиться? Понятно, что отсутствием прежних навыков, которые нередко вредят и мешают освоить правильное движение. Но самое главное – ребенок быстр в учебе, он схватывает все 'на лету' по известным специалистам биологическим причинам. Ребенок пластичен, он 'создан' для того, чтобы учиться. Но если к его способностям прибавить взрослый опыт, общий, 'невредный', то результат окажется поразительным. Ребенок еще не в состоянии полностью владеть своим телом, его координация движений оставляет желать лучшего, и это сказывается на результатах обучения. Иными словами, и у взрослого и у ребенка есть достоинства и недостатки, и в идеальном случае нужно просто взять и объединить все достоинства. Тогда получится нечто потрясающее. Вот Арес так и поступил. Он не стал давать Виктору ни скорость, ни силу, ни магию, ни что-либо подобное, а просто подарил способность к двигательному обучению. Качественно и стремительно. Лучше, чем это делал бы наивный ребенок, и быстрее, чем опытный взрослый.

Итак, Виктор шагнул. А потом шагнул еще раз и еще; его руки, сжимающие щит и меч, действовали в такт перемещениям ног. Точь в точь, как показал Нурия. И Антипов, к своему изумлению, чувствовал, что у него получается. Он – почти точная копия десятника, не больше и не меньше. Его мышцы пытались полностью воспроизвести тот образ, который бывший студент держал в памяти. 'Свечка', защита, 'стрела', защита, 'свечка'… вот сделан последний шаг и Виктор остановился, тяжело дыша. Но он находился в лучшем положении, потому что десятник не дышал вообще.