Максим Сиряченко - Чумные

Когда-то, лет семь назад, три семьи отделились от поселения и построили свой хутор из трех домов в половине лиги от деревни Зеленый берег. Кто-то шутил, что если уж сейчас от поселения отделяются люди и строят свои хутора, то деревне недолго осталось быть деревней, и что будет непременно на берегу город под стать Сиэльстену. На худой конец, второй Маракат.

Счастье всех трех семей длилось долгих три года, до первого пожара, который спалил два дома и убил мать с двумя детьми. Остался дом лесоруба, в котором ютились девять человек: трое мужчин, отцы семейств, две женщины и четыре ребенка, три мальчика и одна девочка. Через год кто-то увидел, как лесоруб бросается с камнем на шее в воду, и поспешил доложить священнику, а после — семье погибшего кормильца. В единственном доме он нашел восемь трупов, изрубленных серповидным десилонским топором, и надпись, набор коротких предложений, вырезанных гвоздем на столе:

«Пурпурная красота огня.

Черный, белый — мертвый. Красный — живой. Он был здесь и Он живой. Он забрал их и показал мне Красное Царство.

Там свобода.

Она томит меня. Я хочу туда.

Но мы одна семья. Я не могу бросить их.

Я заберу с собой всю свою семью».

Семью лесоруба похоронили согласно всем ритуалам, очистили дом от возможных неупокоенных душ погибших. Еще года три дом стоял пустым, пока Филипп не добился разрешения поселиться в нем. Матросы уже перетащили в необжитые помещения большую часть необходимых вещей. Проявив инициативу, подмели пол, заделали разломанные окна диагональными досками с пробелами между ними, так, чтобы проникал свет и не проникал ветер. Дом выглядел лучше, чем когда его нашли моряки. Но даже сейчас было видно, что он заброшен и в нем давно никто не живет.

Первое, что почувствовала Ванесса — это враждебность и пустота этого места. Казалось, она перешагнула начертанную на земле самим домом линию, которую никому нельзя было переходить, едва подойдя к низенькому частоколу. И причины были вполне понятны. Относительно рядом было болото, с которого тянуло сыростью. Земля тоже была сырой, а из-за обилия старых, уже мертвых и еще раскидистых, высоких, живых деревьев дом был погружен в полумрак. В тени было прохладно.

— Это, конечно, не королевские палаты. — Повторил ее мысли Филипп, остановившись у порога и передавая девушке ее мешок с вещами. — Да и болото рядом. И темно здесь, как в погребе с окошком. Слава у него тоже сомнительная… И все же отдельная комната. Для вас и для алхимических аппаратов. А еще здесь тихо, не людно и никто не надоедает своим любопытством.

В освободившихся руках Филиппа появился ключ. Чуть заедающий замок громко лязгнул нехитрым и потому долговечным механизмом, дверь поддалась. Петли после стараний матросов не проворачивались со скрипом и не осыпались ржавчиной. Внутри вид был гораздо более приятным. Главная комната сразу радовала глаз небольшим обеденным столом, стульями, кроватью, комодом и буфетом. И еще какой-то штуковиной под потолком, напоминающей длинный желобок с веревкой на нем. Еще один стол разместился в дальней части большой комнаты. На нем вполне мог бы поместиться человек, пока что на нем помещалась только кипа бумаг и пергаментных свитков. При взгляде на всю утварь становилось спокойнее, возникала мысль, что в доме все-таки кто-то живет, и она не могла не радовать. Ванесса не могла себе представить более унылого места, чем необжитый дом. Но она вошла не сразу. Не из-за скромности, а из-за ощущения, что дом обжит не до конца. Это чувствовалось. И это отталкивало. Ровно настолько, чтобы как минимум помяться на пороге перед тем, как войти внутрь помещений.

— Да, понимаю, как он выглядит. — Филипп без труда перехватил недоверчивый взгляд Ванессы, блуждающий по углам и стенам большой комнаты. — Как деревянный фамильный склеп.

— Нужно просто его обжить. Навести порядок, заполнить пустоту. — Взгляд Ванессы, оценивающий и немного мечтательный, скользил по внутренностям дома и возвращался к алхимику. Мешок со стуком и еле слышным треском ткани был поставлен на пол. — Добавить света из камина. Что-то сделать с мебелью…

— Мебель уже перенесли.

— Кто? Куда?

— Матросы с корабля. Парни решили вам помочь с новым домом, по собственной инициативе. Прибрали дом, если вы заметили, доставили кое-какую мебель с корабля. Все в вашей комнате. Буфет и большой стол прямо из трюма «Гордого».

Ванесса, не дослушав окончания фразы, приблизилась к одной из двух дверей, расположившихся в дальней стене. Видеть в доме простолюдина какие-либо двери, кроме входной, Ванесса не привыкла. И целых две двери, не ведущих на улицу, действительно казались чем-то необычным и роскошным.

— Ваша правая. — Сказал алхимик, подходя к Ванессе ближе. Ей его подсказка не требовалась, она как-то почувствовала, какая дверь теперь будет принадлежать ей.

Меньше всего девушка ожидала, что в этом доме ее переполнит детская радость. Однако так и случилось. Отдельная комната в деревенской халупе была не просто роскошью, она была невозможной вещью, если в доме жило больше одного человека. Даже бывший дом Ванессы, тот, который построил ее отец, был недосягаемой роскошью с двумя комнатами. С другой стороны, дом лесоруба не был простой деревенской халупой, он был как три деревенских домика, в котором когда-то жило три семьи на девять человек. И теперь от мысли, что у нее будет своя комната (своя!) Ванессу переполнила детская радость. Ей вспомнился дворец, комната ее матери, в которой они обе жили, и поняла, что радуется этой комнатушке больше, чем личным хоромам. Которых, впрочем, у нее никогда не было.

Подчинившись восторгу, девушка открыла дверь. Комнатушка оказалась не такой уж комнатушкой. В ней свободно помещалась кровать и стол со стулом, небольшой платяной шкафчик и оставалось еще свободное место для маневров и передвижения от одного к другому. Над кроватью была полка, а над столом, у дальней стены — окно, через которое пробивался сумрачный свет.

Немного поколебавшись, Ванесса приблизилась к столу. Она сразу заметила на нем какой-то продолговатый предмет, стоящий вертикально. Трутница, за которой оказался маленький подсвечник с ручкой и со свечой в нем. Раздался шорох, вылетели искры, и через мгновение комнату осветил неровный свет огонька.

— Спасибо, Филипп. — Сказала она после второго, самого сильного впечатления. — Честно сказать, я не рассчитывала на это.

— В самом деле? Комната совсем небольшая. Уютная в прямом смысле слова, места хватило только на стол и кровать.

Девушка поставила подсвечник на стол и отошла к входу в комнатку, к Филиппу. Ее взгляд радостно изучал глазами все доступное и видимое.