Луиза Тичнер - Зеленый огонь

— Мне это надоело, посланец, мне скучно.

— Ну… это еще пустяки по сравнению с тем, как я себя чувствую, — запинаясь пробормотал Альбин.

Его слегка подташнивало, а перед глазами все плыло. С трудом шевеля застывшими пальцами и сгибая затекшие ноги, Альбин потер уши, в которых продолжался какой-то подозрительный шум, и оглянулся через плечо. Травоух отошел в сторонку и пощипывал редкую траву, пробивающуюся сквозь камни сбоку от тропы. Судя по всему, он ни капли не пострадал.

— Ты упрям, — заметил Эол, — но и я тоже, и я сумею переупрямить тебя. Уверяю тебя, что никаким способом тебе не удастся продолжить свой путь, не вернув мне того, что принадлежит мне по праву.

— Камень вовсе не принадлежит тебе по праву, — возразил Альбин. — Ты проиграл его Броуну в кости, когда вы играли с ним. Ты поставил свой камень, он его выиграл. Разве не так?

Эол снова прищурился:

— А ты сам играешь, парень?

— Ну, иногда мне случается катнуть кости с парнями, которые ухаживают за лошадьми, — осторожно признался Альбин.

— Значит, у нас с тобой есть кое-что общее, потому что время от времени и я не прочь попытать счастья.

Альбин ничего не ответил. Ривен была не первой, от кого он услышал о страсти доуми ветров к азартным играм. Альбин слышал немало историй об этой пагубной привычке Эола, и если хотя бы малая часть этих сказок была правдой, то азартные игры были самым уязвимым местом доуми.

Эол тем временем хитро поглядывал на юношу.

— Поскольку наше противостояние зашло в тупик, что ты сказал бы, если бы мы доверили решение игре случая?

— На что играем?

— На мой камень, разумеется.

Альбин покачал головой. Король доверял ему, и он не мог предать его, не оправдав его доверия.

— Подумай лучше о том, какой у тебя выбор, — настаивал Эол. — Практически и выбора-то у тебя никакого нет. Если ты не захочешь уступить мне, я сумею заставить тебя стоять здесь до тех пор, пока твоя плоть не начнет отваливаться от костей. Камень выкатится из твоих мертвых пальцев и все равно попадет ко мне. Попытай счастья, и может быть, тебе повезет немного больше.

— Как это?

— Если я выиграю у тебя камень, я отпущу тебя целым и невредимым.

— А если я выиграю?

Эол попытался прикинуться простодушным:

— Если ты выиграешь, ты продолжишь свой путь и ничего не потеряешь.

— А когда я буду возвращаться из Пенито? Смогу ли я даже на обратном пути безопасно миновать это место?

Эол скрипнул зубами:

— На обратном пути тоже.

— Откуда я могу знать, что ты сдержишь слово? — спросил Альбин, стараясь оттянуть решительный момент, пока его мысли обгоняли одна другую.

Эол оскорблено выпрямился:

— У меня много недостатков, посланник, но коварство не относится к их числу. Если я даю слово, ты можешь быть уверен, что я сдержу его.

— А ты даешь слово?

— Даю, посланец.

И все же Альбин колебался. Мог ли он рисковать камнем, если обещал Броуну не расставаться с ним? Но что еще он мог сделать? Если Эол поступит так, как грозится, он сойдет с ума и умрет от голода, и тогда камень все равно будет потерян. По крайней мере, пока он продолжает беседовать с этим светловолосым доуми. вокруг него не воет и не свистит этот ужасный ветер…

— Если я рискну и поставлю на кон камень и если я выиграю, то у меня останется все то же самое, что и было до того как мы повстречались.

— Это верно, — согласился Эол. — Но, поскольку твоя жизнь также является частью нашей сделки, мне казалось, что это достаточно веская причина.

— Ты мог бы сделать нашу игру еще более привлекательной. В конце концов, этот камень гораздо нужнее тебе, чем мне.

Глядя на Альбина, Эол о чем-то размышлял.

— Ты прав, — согласился он. — Ты гораздо умнее, чем кажешься на первый взгляд. Пойдем со мной, посланец, там поглядим, может быть, у меня найдется что-нибудь такое, на что ты мог бы польститься.

Эол зашагал прочь. Лай следовал за ним по пятам. Альбин заколебался было, но волк повернул к нему свою лобастую голову и посмотрел на юношу холодным, немигающим взглядом, от которого Альбин снова вздрогнул и, изловив Травоуха, последовал за доуми.

После немалого количества крутых поворотов и изгибов тропы Эол подвел Альбина ко входу в пещеру, совершенно скрытому от посторонних взглядов зарослями карликовых сосен.

— Никогда бы не подумал, что тут есть пещера, — заметил Альбин.

Эол холодно посмотрел на него:

— Это тебя и не касается. Когда ты уйдешь отсюда, ты не сможешь снова ее найти.

— Это почему?

— Потому, что я этого не хочу.

Внутри пещеры было гораздо темнее чем снаружи, несмотря на то что ночь уже полностью вступила в свои права. Эол зажег пару факелов, укрепленных на стене, и Альбин невольно зажмурился, ослепленный ярким светом.

Когда глаза его наконец привыкли, юноша в восхищении принялся оглядываться по сторонам. Пещера Эола была битком набита драгоценностями и предметами роскоши, словно торговый павильон чианских купцов. Каменный пол пещеры был укрыт яркими коврами с затейливым рисунком, стены пестрели фресками, изображавшими далекое прошлое Полуострова. Мягкие кресла с разноцветными вышитыми подушками на них, казалось, звали присесть и передохнуть, но самым впечатляющим зрелищем были груды драгоценностей, наваленные вдоль стен прямо на полу.

Альбин подошел к одному из сундуков. Сундук был полуоткрыт, и золото и драгоценные камни вываливались из него на пол. Альбин подобрал золотое кольцо с огромным изумрудом и заморгал, когда зайчики света брызнули ему прямо в глаза.

— Откуда у тебя все это?

Эол, пристально наблюдавший за юношей, пожал плечами:

— Мои предки-доуми скопили все эти безделушки за много веков. Я и в самом деле понятия не имею, откуда взялось большинство из этих сокровищ.

— В этой пещере жило много поколений доуми ветров?

— Много, посланник. Мой род очень древний и славный, он восходит к тем временам, когда в этих краях правили Землеустроители. Жизнь тогда была совсем другой, не то что сейчас…

И хотя Эол сопровождал свое замечание негромким смешком, его слова разбудили любопытство юноши. Он слышал много сказок и легенд о давно ушедших временах, когда землей правили Землеустроители. Доуми были единственными и немногочисленными представителями древнего народа, который появился в этот покрытый тайной период истории. Это сокровище — какие истории оно могло поведать людям, умей оно говорить!

Нахмурившись, Альбин спросил:

— Говорят, что когда Ниома потеряла свой камень, то она потеряла и свою юность. Она почти сразу умерла от старости. С тобой этого не случилось. Почему?