Наталья Медянская - Ночь упавшей звезды

-- Ранена, -- кивнула я в ответ. -- Лекаря не помню... но, видимо, приходил, раз нога перевязана. Спасибо, -- я снова наклонила голову, пряча лицо в тень.

-- Тебя не лихорадит? Думаю, позже тебя переведут в другое помещение, раз ты оказалась не предательницей, а жертвой...

Думает он, как же... Я уже не сомневалась, что все приказы в этой тюрьме отдает именно мой дознаватель.

-- Нет, кажется, -- я потрогала лоб. Он был холодным и липким. -- Не думаю, что я жертва... просто... так получилось... еще девчонка эта... руку пробила из-за нее... А то бы сбежала... точно... Но ковры я им там попортила! А можно еще воды? -- я облизнула пересохшие губы.

-- Да, конечно, -- отец Олав наклонился и, подняв с пола отставленный кувшин, сунул его мне в руки. -- Пейте, не стесняйтесь...

Я припала к воде, как умирающий от жажды в пустыне... Через какое-то время поняла, что больше не могу сделать ни глотка, даже стало подташнивать. Поставила кувшин на пол рядом с нарами и снова легла. Бормотание отца Олава, ворчание Дита, скрип амуниции стражников, топчущихся за дверью, перестали отвлекать, уплыли куда-то, и я погрузилась в туман между сном и беспамятством.

Твиллег

Лес просыпался, наполняясь шелестом и шорохом по звериным тропам, суматошным щебетом птиц в кронах вековых деревьев. Туман медленно уползал в овраги и низины, а последние капли утренней росы, сверкавшие бриллиантами в паутинках, постепенно умирали под яркими лучами восходящего солнца, пронзившими лес, точно огненные стрелы.

Замок Твиллег оживал голосами, и стражники у ворот, зевая и поеживаясь от утренней свежести, мыслями уже были в сухих казармах, где ожидал их ранний завтрак. Командир гарнизона Рох - высокий, черноокий и темноволосый элвилин с бесстрастным, словно вырезанным из камня лицом, вышел из ворот и остановился, пристально оглядывая дорогу, терявшуюся среди мачтовых сосен и зарослей боярышника. Пожалуй, он и сам бы не смог объяснить, что вырвало его из теплой караульной и заставило выйти на мост. Предчувствие? Тревога? За долгие годы службы он безоговорочно научился доверять своему острому, почти звериному чутью. Рох тряхнул головой и, сузив в щелочку кошачьи зрачки, посмотрел на восходящее солнце, золотыми бликами игравшее в просветах древесных крон. И тут же на плечо ему, громко вереща, шлепнулась летавка. С восточной заставы предупреждали, что в сторону Твиллега несется симуран "с двумя человеками на борту". Шутники!

Рох выругал их на языке Люба и написал в ответ, чтобы действовали по обстановке. Сам же приказал поднять с постели начальника караула, удвоить посты, отменить увольнения и разослать разведку.

Сказались долгие дни военной муштры -- приказы выполнялись быстро и четко.

Четыре десятка разведчиков готовы были разъехаться по заставам Дальнолесья, а еще один вместе со Звингардом и зеленоволосой Темкой дожидался прилета огромной птицы во внутреннем дворе. Внезапно над деревьями метнулась крылатая тень, на короткое мгновение ослепив бойцов на стенах всполохом серебра, и симуран, чуть припадая на одно крыло, тяжело опустился на мост. Лапы его глухо стукнули о бревна, туловище слегка завалилось, и птице пришлось опереться на костяной нарост сгиба крыла, чтобы не полететь кубарем в ров.

Симуран болезненно заклекотал, зашипел, вырулил хвостом и с трудом выпрямился. А потом медленно повернул шею и, схватив клювом, буквально вывалил на мост седоков одного за другим. Первый, впрочем, тут же вскочил, пошатываясь, хватаясь за крыло симурана, и побрел к краю моста. Рох с изумлением узнал в нем мевретта Алиелора Сианна и, проскользнув под зубастым клювом, успел подхватить за шкирку, чтобы тот не навернулся.

Ко второму упавшему несся, подбирая полы блестящей мантии, Звингард.

Бледно-зеленый от морской болезни Сианн встал на подкашивающиеся ноги:

-- Рох! -- охрипший голос прорезал напряженную тишину. -- Мы нарвались на ордальонов, в лесу, возле Верескового цвета. Мевретт Мадре тяжело ранен...

-- Вижу уже, -- послышался ядовитый голосище Звингарда. -- В замок его... Осторожнее...

-- Деревня разграблена, многие убиты, в лесу прячутся беженцы, -- продолжал Сианн, стараясь выпрямиться. -- Симург! -- черноволосый повернулся к птице, и взгляд его на мгновение потеплел: -- Лети в лес, отдыхай.

Симуран кивнул носатой головой на изящной, почти лебединой шее, развернулся и неожиданно легко разбежавшись, в пару взмахов серебристых крыльев поднялся в воздух и исчез над деревьями.

-- Он нас спас. А Триллве... Мгла! Триллве! Коня мне!.. -- Сианн опять пошатнулся и оперся на плечо Роха.

А тот поспешно уточнял приказы.

И вот уже мост гудит под дробью подков: ворота Твиллега выплевывают отряды поиска и разведки, за предмостным укреплением уносящиеся в разные стороны. Для Сианна выводят каурую элвилинскую кобылу, косящую бешеным глазом и нервно фыркающую. И десяток следопытов ждет, пока мевретт вскочит в седло, чтобы вести их к месту недавнего боя.

Тем временем во внутреннем дворе возле лестницы на галерею царило некое замешательство, виной чему оказалась появившаяся в дверях Анфуанетта Иса эйп Леденваль, молча, но яростно жестикулирующая и угрожающе колышущая синими шелковыми юбками на кринолине. Она перегородила дорогу дюжему златоволосому стражнику, держащему на руках обмякшее тело мевретта Мадре, и как ни старался подоспевший дедка Звингард отодвинуть Ведьму-с-Болота, усилия его ни к чему не привели. Во всяком случае, пока Иса сама не решила, что все вокруг прониклись-таки ее заботой и участием, выраженным в закатывании глаз, сокрушенном покачивании головой и страдальческом выражении лица. Она развернулась и, ухватив за рукав обремененного ношей златокудрого молодца, потянула его вверх по лестнице. В коридоре дама властно махнула рукой в сторону мевреттских покоев и понеслась в авангарде, яростно шурша шелком и распространяя вокруг сладкий запах ванили. Глаза ее при этом возбужденно горели, щеки раскраснелись, а вылезшая из прически прядь черных волос ритмично колыхалась возле носа. Двумя рукам эйп Леденваль толкнула дверь покоев Одрина и влетела внутрь, продолжая настолько бурно жестикулировать, что подоспевшие за ней слуги совершенно растерялись и застыли вдоль стен, не понимая, чего вообще от них требует Колдунья. А заодно стараясь поберечь от ее маникюра глаза.

Стражник, несший мевретта, настолько разволновался, что покачнулся и чуть не приложил Мадре головой о напольные часы. Тут Звингард окончательно рассвирепел, отобрал у недотепы бесчувственное тело и разорался, требуя посторонних очистить помещение и срочно прислать к нему лентяйку Тимолли, хотя зеленоволосая и так болталась у лекаря за спиной.