Анастасия Пак - Мир теней

Шериан насторожился и только хотел продолжить расспросы, как призрак отрицательно покачал головой:

– Нет, больше я ничего не могу тебе сказать, это тайна повелителя и я не имею права ее разглашать.

– Не везет мне, – повторил он и через силу улыбнулся.

– Что поделать. – сочувственно посмотрел на него смотритель. – Законы, обязательства с одной стороны хороши, а с другой сильно мешают жить.

– Это точно, – с чувством произнес Шериан

Очумелая беготня по улицам уже закончилась общими усилиями городской стражи и ребят Олферса, терпеливо втолковывающей всем и каждому, что все произошедшее – единичный случай. Поверили им едва ли, но некоторую толику уверенности людям таки удалось вбить. О причине никто из них не догадывался, зато посвященные умудрялись втихую праздновать победу, заливая недавний ужас. Особенно не по себе было герцогу, его наставникам и советникам. Олферс ходил угрюмый, имея все основания полагать, что Рианол так легко не сдастся, а его подчиненные и вовсе были один мрачнее другого. При виде Шериана все бойцы сразу как-то напряглись, а недавние знакомые прошлись по нему откровенно злобными взглядами, словно это он только что долбил их защиту, дабы прорваться и угрохать герцога, а заодно и все остальное население. В груди Шериана зародилась тихая ярость, видно брали свое усталость и жажда, требующая сил для восстановления. В любом случае он чувствовал себя на взводе и точно знал, что если кто-нибудь сейчас отважится бросить ему хоть слово обвинения, он убьет их всех. Как они не могут понять, что тени, как и все люди, совершенно разные и ничуть не похожи одна на другую. Нет, им доставляет удовольствие полагать их жестокими прирожденными убийцами, тупыми и кровожадными. Он посмотрел на скалящегося новобранца так, что тот даже побледнел и поспешно отступил, освобождая дорогу. Кажется, он совершенно точно прочел его мысли, как и Олферс, так и не решившийся подойти к советнику, а лишь провожавший его тяжелым взглядом. Очевидно, последние события сильно изменили его мнение об рианольцах вообще и об иноземце в частности. Их, конечно, можно понять, но вот именно сейчас почему-то совсем не хотелось.

Во дворце особенно чувствовалось всеобщее беспокойство. Сновавшие туда-сюда люди ничего не понимали, но чуяли, что что-то не так, да и как иначе, если прекрасно осведомленная дворцовая стража ходила с оружием наизготовку и тыкала им во все темные углы. На него самого смотрели недоверчивыми глазами и обшаривали с головы до ног, и вообще складывалось такое ощущение, что им очень сильно хочется отобрать у него меч прежде, чем пустить к Гессиану. Так что нездоровая здесь царила обстановочка, опасная для жизни.

Гессиан давно благополучно выдворил весь народ, но хотя бы немного побыть в одиночестве ему не дала вездесущая Цецилия, знавшая назубок все дворцовые сплетни и последние новости. Вот от кого воистину невозможно было что-либо скрыть. Она жалась к нему, такая испуганная и беззащитная, но в то же время готовая жизнь отдать за своего герцога, если сюда все же пробьются тени. Ее трепетная забота и беззаветная любовь сквозили в каждом жесте и слове. Когда распахнувший дверь слуга доложил о приходе иноземца, ее желтые глаза нехорошо сузились, но стоило Шериану показаться на пороге, как она с готовностью оставила свое место возле герцога и мило упорхнула, обронив, что она здесь, видимо, лишняя. Расчет графини на то, то Гессиан попросит ее остаться, с треском провалился.

– Ты так внезапно исчез, Шериан, – устало произнес герцог, впервые позволив себе обратиться к иноземцу на "ты", – я уже и не знал, что подумать.

– Наверное то же, что Олферс и ваши наставники, – несколько прохладно отозвался советник. Морщин на лице Гессиана сразу же прибавилось и улыбнулся он как-то виновато, словно извиняясь за минутную слабость, когда у него действительно мелькнули мысли о возможном предательстве. – Да не огорчайтесь вы так, Гессиан, – спокойно сказал Шериан. – Я все понимаю.

– Мы уже приготовились к смерти, когда тени разрушили новую защиту. Полагаться после этого на нашу было бы глупо, а потом… я не понимаю, что произошло, но тени ушли. Почти сразу.

Гессиан встал и прошелся по комнате. Он заметно нервничал, хотя и старался это скрыть, даже его глаза потемнели, выдавая сильное волнение.

– А в городе было так неспокойно, хотя толком никто ни о чем не догадывался. Мне казалось, что так будет человечней – не заставлять людей тратить последние минуты жизни на бессмысленную попытку укрыться. Из этого все равно ничего бы не вышло.

– Возможно, – не стал ему возражать Шериан. Откровенничать насчет новой преграды ему враз расхотелось – Мне жаль, что пришлось оставить вас в самую трудную минуту.

– Если б не оставил, город уже был бы в руинах, – горько заметил герцог. – Дело в другом, твое исчезновение заметили все и это всколыхнуло все былые подозрения и недоверие к тебе, как к иноземцу, да еще и наполовину тени… Что бы ты не сделал, думаю, что нас теперь надолго оставят в покое, так что все понемногу утихнет и забудется. А пока…

– …мне снова лучше ненадолго исчезнуть, – помог герцогу Шериан и Гессиан кивнул в ответ. – Хорошо, – легко согласился он. – Рианол больше не может вам приказывать, а значит можно смело отправляться в Форгот. Может, на этот раз нам больше повезет? Как-никак, это последний мир, других путей у нас нет, так что придется сильно постараться, раз уж с Глеотом ничего не вышло.

– Ты злишься, Шериан, – внезапно сказал Гессиан. – Скрываешь это, но злишься на всех нас. Я вижу это.

– Оставьте, Гессиан, – поморщился он. – К чему теперь об этом. Вот вы тут говорили, что я полутень, но должен признаться, что больше это не так. Я все сильнее чувствую, как меняюсь окончательно и бесповоротно. Что бы я не делал, но кровь берет свое и я об этом не жалею. Ничуть.

– Я вижу, – тихо пробормотал герцог. – Наверное, все так и должно было быть. Невозможно всю жизнь находиться посередине. Рано или поздно, но ты либо отказался бы от своих способностей и стал жить как обыкновенный человек, либо полностью стал тенью. Надо сказать, что в глубине души я надеялся на первое. Думал, что слишком мало в тебе от наших соседей, но ошибался. Вообще слишком часто ошибаюсь в последнее время.

– Я отбываю в Форгот, Гессиан, – ответил на это Шериан. – Если что случится – почувствую и вернусь. Прощайте.

Ноги сами вынесли его из дворца. Он прошел мимо замерших стражников и даже головы не повернул в их сторону. Не желал он сейчас ни кого-то видеть, ни с кем-либо говорить. Оставаться в Кирмане ему тоже не хотелось, вообще на душе было мерзко и тяжело. Слишком тяжело, чтобы куда-то отправляться, поэтому он решил провести эту ночь у себя дома, немного расслабиться и отойти от захлестывающих его эмоций, а то не ровен час прибьет кого-нибудь под настроение. У себя в особняке он будто отгородился от окружающего мира. Слуги ходили на цыпочках и не смели его беспокоить, видя, что хозяин слишком уж мрачный сегодня. Только дворецкий самолично принес ему на подносе крохотную чашку травяного настоя по старинному рецепту. Поставил ее на стол и тихонько удалился, плотно прикрыв за собой дверь. Злиться ни на кого уже не хотелось. Все вдруг стало абсолютно безразлично.