Роман (Крысь) Хаер - 2. С другой стороны

– Грымский… – протянули они хором, сморщили свои симпатичные мордашки в презрительных гримасках, и снова вернулись к аренному зрелищу.

"В самом деле, чего это я?" – промелькнула в голове удивленная мысль, и я тоже с интересом уставился на арену.

Весь амфитеатр, полный возбужденных зрителей, низко гудел. На арене бились за жизнь и победу воины и звери, а с трибун на них смотрел, вопя от восторга и плача от разочарования, весь Оргбург. Когда очередной гонщик по той или иной причине покидал аренный эллипс, трибуны ревели от радости и горя, сопровождая полет палки с лентами взрывом эмоций. Расположившиеся в роскошной ложе рядом друг с другом гоблинка и оркитянка вторили амфитеатру с яростью и азартом диких и свободных зверей. И вскоре цивилизованный человек, сидящий рядом, поневоле начал вникать во все перипетии гонки. Через некоторое время джисталкер почувствовал ни с чем не сравнимый азарт, начал болеть за своих и восторженно орать, иногда умудряясь перекрикивать весь стадион. И только рыжий Кот у его ног флегматично поглядывал на всех вокруг, про себя удивляясь – и чего все так кричат?

Глава 20. Гоночная работа.

Догоним и перегоним!

А если нет – сами виноваты!

(социалистический лозунг)

К середине Соревнований я уже начал неплохо разбираться в гонках на рапторных упряжках. Наш колесничий в красной накидке, несмотря на объявленную молодость и неопытность, держался молодцом. Он ловко уводил своего скакуна от опасных мест, красиво проходил повороты и, в принципе, полностью контролировал ситуацию. Наш экипаж уверенно держался на втором месте, и колесница с красным флажком проходила круг за кругом без особого напряжения. Нет, конечно, он иногда сцеплялся с соперниками, раздавал и получал удары кнутом и даже разок перевернул вражескую колесницу, но по сравнению с другими участниками состязаний это нельзя было назвать чем-то из ряда вон выходящим.

– А сколько кругов продолжается гонка? – поинтересовался я у девушек.

– Или двадцать кругов, или пока не останется один участник, – не отрываясь от зрелища, ответила Лия. – В угол посмотри.

Я взглянул в нижний правый угол нашей ложи и обнаружил стоящие на парапете большие фигурки огров, троллей и гоблинов. Статуя огра была полутораметрового размера, тролля – метр, а фигурка гоблина примерно полметра. Ничего толком не поняв, я с недоумением уставился на Джину.

– Один круг – один гоблин, – устало начала объяснять мне оркитянка. – Пять кругов – тролль. Десять кругов – огр. Понял?

– Ааа, ясно, – дошло до меня наконец-то.

Каждый круг своего экипажа учитывался в ложе специальным работником амфитеатра, находившемся тут же. Когда колесница заканчивала очередной круг, он выставлял на край парапета фигурку гоблина. Когда их набиралось пять, менял на фигурку тролля. А две фигурки тролля менял на одну огровскую. Такие фигурки стояли на каждой ложе, под которой прямо на стене амфитеатра висел флаг с цветами команды, и было предельно ясно, сколько кругов прошла та или иная колесница. В данный момент работник убрал с парапета двух троллей и выставил одного огра, соответственно наш экипаж преодолел десять кругов. Еще я заметил, что рядом с флагом ложи висели длинные ленты тех же цветов. Не став ничего спрашивать, я внимательнее осмотрел нашу ложу, и увидел на парапете палку в специальной подставке, к которой была привязана красная лента (местная разновидность "белого полотенца"), свисавшая за парапет. Все было очень информативно – при взгляде на каждую ложу было понятно, продолжает ли ее экипаж гонку, и если продолжает – сколько кругов уже прошел.

– А из какого дерева сделаны повозки? – не мог я никак успокоиться. – Очень уж крепкие.

– Гигантский самшит – самое твердое в мире дерево, при этом необычайно легкое. Каждая повозка стоит состояние, причем самая дорогая часть – оглобля, сделанная из составных частей, – ответила Лия. – Склеена повозка лучшим акульим клеем, еще и укреплена магией Тверди.

– И все равно ломают их постоянно, часто одна оглобля остается, – не удержалась от ехидного уточнения Джина. – Металлические повозки крепче, но тут запрещены. В диких уголках катаются на железных колесницах – и там смертность на порядок выше.

– Понятно, – сказал я свое любимое слово, и снова вернулся к аренному зрелищу.

Наш гонщик в красной накидке тем временем преодолел уже пятнадцать кругов, и вышел на первое место. Ехал он аккуратно, стараясь не ввязываться в бой, умело управлял колесницей, при этом ловко и быстро проходил повороты.

– Хорошо идет, – прошептала Лия, и, конечно же, сглазила.

Возница-тролль в зеленой накидке не спешил гнать свою колесницу по кругу. За это время он выбил из борьбы пять экипажей, и теперь искал новую жертву. Тролль неторопливо ехал вдоль внутренней стены по маленькому кругу и терпеливо ждал, когда его кто-нибудь обгонит. На наше несчастье этим неудачником оказался именно возница в красной накидке. Парень по большому кругу начал обходить "зеленого", и когда полностью обогнал (довольно быстро) противник ловко взмахнул кнутом, и хлыст обернулся вокруг шеи неопытного гонщика. Это было проделано виртуозно – "красный" прикрывался цепями и шестом – и все равно это ему не помогло. "Зеленый" резко дернул за рукоять кнута, и наш возничий вылетел из повозки и покатился по полю. На этом дело не закончилось – тролль немного повернул колесницу и его экипаж проехал по орку в красной накидке. Раздался жуткий треск, наш возница дико закричал, а потом начал отползать к краю арены, волоча за собой ногу, загнувшуюся под неестественным углом.

– Все, приехали, – расстроено выдохнула Лия.

– Вот гад, – сердито и разочарованно сказала Джина, глядя на спокойно удаляющуюся колесницу с зеленым флажком.

– Да уж… – протянул я и украдкой посмотрел на хозяйку ложи.

На Хельне, фигурально выражаясь, лица не было. Хмурая тролька застывшим взглядом недолго смотрела на арену, потом встряхнула головой и щелкнула пальцами. Тролль-воин вышел из-за трона, подошел к пристегнутой палке и начал с ней возиться.

Я угрюмо смотрел на эту картину. Находился я тут уже почти три дня, сроки поджимали – а для зулусского барона еще ничего толком не выяснено. Вся надежда была на сестру Кепеба, а она в этот момент явно не горела желанием со мной говорить, хотя, впрочем, не только со мной. Я быстро стукнул на кольце-когте команду "открыть уши".

"Что случилось?" – поинтересовался скучающий Кот.

"Рыжик, сможешь с раптором договориться?" – спросил я.

"Нет, не смогу. Очень глупые звери, и злые – не испугаются меня", – лениво ответил Кот.