Виктор Исьемини - Все сказки мира

Пращуры их когда-то бежали от бедствий войны сюда, на край света. И теперь потомки беглецов заново открывали мир, неся войну, смерть и бедствия правнукам победителей… Они сделали войну своей профессией, даже больше — образом жизни и религией, целью и средством. Всем. Состарившись и занявшись мирным трудом, они никогда не забывали своих военных похождений, завидуя в глубине души самим себе — молодым… И ревнуя тех, кто молод сегодня, к славе, силе и задору тех лихих головорезов, каковыми сами они были некогда…

У одного из бывших викингов зимовал год назад Никлис, туда он собирался привести «Нивгу» теперь.

— Малость поздновато, может старый Ротмар уже кого-то взял на постой, — пояснил бывший вор демону, — да ничего. В таком разе он нам, слышь-ка, какого другого бонда посоветует. Но, чтобы знать, твое демонское, порядок у них такой. Перво-наперво, надо дарами поклониться хозяину, далее наместнику конунгову поклониться же. Да клятву дать, что за зиму вести себя будешь тихо, не безобразничать. Это строго, это соблюсти надо — потому что опасаются, слышь-ка, мирные бонды викингов злых. А из мирных этих хозяев едва не половина сами в походы с морскими конунгами хаживали и такое творили, что и рассказать — срам. Однако, что хорошо за морем — у себя дома творить не моги! С этим строго, да поклониться дарами надо…

— Ладно, — перебил Ингви разговорившегося медлинга, — поклонимся. Говорить ты будешь, раз все их обычаи хорошо знаешь. И даров не жалей, сундуки вон полные стоят…

Ингви, когда требовал дань с королевы Риодны, назвал то же, что предпочел в качестве оплаты Проныра, поскольку не сомневался в его оборотистости и умении выбрать товар. Правда, неизвестно было, для продажи в какой земле предназначались «сундуки мехов и перья птицы радонк». Никлис, осмотрев добычу, забраковал перья и выбрал кое-что из мехов.

— Перья, слышь-ка, здесь ни к чему. Они только в наших краях в цене, ведь их рыцари на шлемы себе ладят. А перо — что? На турнир вышел разок и все, нужно перья заново на башку лепить, ежели башка цела осталась, прошу, конечно, прощения, твое демонское… Там это — ходовой товар, редкий. Вот по весне можно сплавать в те края, да и продать их. А меха пойдут, меха риодненские здесь ой как ценятся. Зимы-то бывают суровы на островах.

Пройдя между несколькими островами, Никлис наконец повернул «Нивгу» в сторону очередного лесистого берега, показавшегося из тумана.

Место не было занято. У причала выбранной альдийцем усадьбы покачивалось только несколько лодок. Хозяин, крупный грузный мужчина с заметной проседью в черной бороде, прихрамывая вышел на берег встречать гостей. Увидев Никлиса, он полез обниматься с низкорослым коренастым медлингом, громким хриплым голосом ревя:

— Здорово, Никир-викинг, здорово, богатырь славный! А я уж тебя ждал, ждал… Всем молодцам, лихим мореходам от ворот поворот — мы Никира ждем! Зима же вовсю, а тебя нет… Ну говори, где побывал, из каких стран-краев добычу привез. Эгей, молодцы, — хозяин обернулся к молодым парням, что тоже вышли на берег, — давайте живо готовьте пир. Славных гостей Морской царь послал!

— Постой, погоди, Ротмар-бонд, — попытался освободиться из медвежьих объятий Никлис, не я на корабле нашем главный. Вот, погляди, хозяин — потом твои внуки станут сказывать, что гостевал на этом дворе Ингви-конунг Черный Меч. Герой, каких еще на островах не видывали.

Ротмар выпустил Никлиса (тот принялся потирать помятые плечи) и обернулся к Ингви. Оглядев неказистую фигуру гостя, он, наконец объявил:

— Ежели бы не ты, Никир-викинг, а кто другой мне сказал… Тебе, может, и поверю, что этот конунг — герой великий, — тут его взгляд упал на меха, приготовленные в качестве дара заранее и теперь преподносимые ему викингом по имени Биги, — хотя, пожалуй, ты и не врешь…

Дальше все пошло своим чередом — «как в лучших домах». Подгоняемые Ротмаром домочадцы принялись готовить праздничный пир. По всему подворью шла веселая суета и суматоха. Ингви, пользуясь тем, что хозяин при деле, исподволь принялся расспрашивать Никлиса. Тот охотно пояснил, что у хозяина два сына. Старший — уже давно женат и живет отдельно на соседнем острове как самостоятельный хозяин. Младший — проказник и обормот, умудрившийся «обрюхатить», как выразился Никлис, дочку лендрманна, теперь в бегах и теперь видно стал на зимовку где-то со своим морским конунгом. Ясно дело, он боится показаться дома, хотя и обещал жениться на девке и признать ребенка, но лендрманн Вигит Лорги сгоряча заломил «за срам» такую виру, что сам теперь жалеет. Не скоро вернется будущий зятек, не скоро бухнется в ноги обиженному родителю невесты. Потому что не скоро сможет собрать выкуп… Те плечистые парни, которые вышли на берег встречать «Нивгу» — работники, а со стариком живет из детей только дочка. Вскоре Никлис показал ее чужеземцам — высокую статную девицу. Телом она пошла в отца, крепкая и по виду очень сильная, а светлые, нечастые среди северян, волосы — унаследовала от матери. Еще Ингви обратил внимание, что здешние мужчины не заплетают кос, а стягивают шевелюру в хвост на затылке.

— Так это только викинги заплетают, — пояснил Никлис, — а я вот и вовсе патлы стригу прилично.

И подергал себя за волосы. Ингви тут же спросил:

— Да я вообще смотрю, ты не больно стараешься на викинга походить. И Гилфинга все поминаешь — это что, по привычке?

— Да как сказать, — замялся альдиец, — я ведь и посвящение младенцем прошел, и все такое прочее, что у нас в Альде было положено… Ну и как-то… Верую, как и верил, — твердо заключил он.

— Да ну? А ведь Морского царя ты своими глазами видел. А Гилфинга, думаю, вряд ли.

— Так ведь… Это… Гилфинг, отец наш — сам по себе, а Морской, слышь-ка, царь — опричь него тоже сам… И тот себе есть, и этот… тоже.

— А любого попа спросить — он тебе объяснит, что Морской царь — это поганый вымысел. Как быть?

— Вот что, твое демонское, — решительно начал Никлис, но замялся, видимо, не зная, что отвечать…

Выручил медлинга хозяин, громогласно пригласив гостей к столу. Пир был подготовлен богатый — по здешним меркам. Стол ломился от мясных и рыбных блюд, кувшинов с пивом местного производства, а также здоровенных караваев хлеба. Хозяин щедростью угощения старался продемонстрировать гостям свою приязнь — дары, подготовленные Никлисом, были достаточно щедрыми.

Начали застолье в весьма быстром темпе — и гости-северяне, и хозяева жадно пили, заглатывали мясо огромными кусками. Вскоре слегка захмелевший Ротмар принялся хвастаться своими похождениями в бытность викингом. Ясное дело, в те времена все было иначе, чем теперь — и мечи звенели громче на бранном поле, и добычу брали побогаче… Должно быть, неказистый вид конунга Ингви и его дружины расстроил бонда, твердо знавшего, как должен выглядеть настоящий герой. Его брюзжание становилось все противнее. Кендаг не реагировал, равнодушно попивая кислое пиво, Филька ухмылялся — его происходящее забавляло, Ингви тоже сохранял спокойствие — не выдержала только Ннаонна: