Вероника Иванова - Узкие улочки жизни

— Вы так интересно произносите моё имя.

— Разве?

— Да, с дополнительным коротким выдохом на втором слоге.

— Никогда бы не подумал... Вы обращаете внимание на такие мелочи?

— Профессиональная привычка.

Фраза прозвучала неприкрытым приглашением к переходу на подробности личной жизни, но я пропустил его мимо ушей. Может быть именно из-за того, что играл в рентгеновский аппарат, стараясь представить, как блондинка выглядит без одежды.

— Вот и дамская комната. Я сейчас посмотрю, есть ли там ваша спутница.

— Будьте так любезны.

С исчезновением Анны за дверью, выкрашенной в цвет слоновой кости, напряжение чувств не стало меньше, но потеря фокуса размыла их, облегчив моё положение и дав время на размышления.

Любопытная ситуация, ничего не скажешь. Внезапный и ничем не мотивированный приступ влечения. Да, к красивой женщине, не спорю, но в её внешнем облике нет ничего, откровенно провоцирующего мужчину, разве только, любителя ролевых игр, сходящего с ума от образа властной и неприступной бизнес-леди. Но в круг моих постельных фантазий обладание строгими красотками в пиджаках вроде бы не входило, впрочем, как и подчинение им, так почему же...

— Никого похожего на школьницу нет, — доложила фроляйн Штерн, вернувшись ко мне вместе с желанием.

— Скажите, здесь поблизости имеются помещения, в которых можно... хм, уединиться для конфиденциального разговора?

— Это приглашение? — улыбнулись повлажневшие губы.

— Это вопрос. Дело в том, что я оставил Агату в обществе мужчины, желающего обсудить вопросы спонсорства организации школьных экскурсий.

— Переговорные комнаты дальше по коридору.

— Я хотел бы осмотреть их. Если это возможно.

— Составлю вам компанию. — Фраза, произнесённая совершенно невинно, прозвучала, как приказ, в очередной раз за вечер удивив расхождением объективных характеристик поступающего сигнала с результатами моего субъективного восприятия.

От каких-либо решительных поползновений в сторону Анны меня удерживал именно непонятный промежуток между внешней и внутренней картинками. Словно они должны были наложиться друг на друга, но у мастера дрогнула рука, и получилось нечто, похожее на двоящееся телевизионное изображение: вроде можно разобраться, что происходит на экране, только удовольствие от просмотра получается таким же смазанным.

Но оказываться в пустой комнате наедине с фроляйн Штерн я всё же поостерегусь. Потому что картинки, в конце концов, могут совместиться полностью.

— Эта и следующие три комнаты. Будем осматривать?

Нет, нет и нет. Массивные деревянные двери не пропускают в коридор ни единого звука, правда, мне достаточно всего лишь коснуться начищенного бронзового шара ручки, чтобы понять, о чём думал человек, последним заходящий в переговорную. Хотя...

— Наверное, есть смысл начать с самой дальней.

— Почему вы так считаете? — чуть насторожившись, спросила Анна.

— Мужчина из туристического бизнеса показался мне... Взволнованным.

Она была не только красавицей, но и умницей: намёк поняла сразу.

— Так чего же мы ждём?

Парочка, и в самом деле, находилась в последней комнате, о чём мне рассказало животное возбуждение герра Бломберга, задержавшееся на поверхности бронзы, но я не стал спешить врываться в комнату раньше необходимого момента. Какого? Того, после которого преступное намерение становится из тайного явным.

— Почему вы остановились?

Я поднял ладонь, призывая свою добровольную помощницу к ожиданию. Итак, что у нас происходит в переговорной?

Глубокий вдох. И на выдохе...

Хмммм.

«Она сводит меня с ума! Миленькая и такая пухленькая... Настоящий ангелочек!..»

— Мы чего-то ждём?

— Да. Прошу вас, не волнуйтесь.

— Я спокойна... Джек.

Брррр, мурашки по спине! Какая ерунда: слегка растянутая гласная и заглушённая конечная согласная, а эффект потрясающий. В прямом смысле. Даже кончики пальцев задрожали.

«Ну же, милочка, ещё раз произнеси это слово... Вот так, округлив ротик... Ещё... Ещё...»

— Я могу задать вам серьёзный вопрос?

— Любой.

— Вы не откажетесь стать свидетельницей преступления?

Анна смешливо сощурилась:

— Даже соучастницей, если мне это предложит симпатичный мужчина.

— К сожалению, я потяну только первое предложение.

Улыбка, ни на мгновение не покидавшая губ фроляйн Штерн, приобрела укоризненный оттенок, но банальной фразы типа «Вы себя недооцениваете» не прозвучало. Умная женщина — опасная женщина, это мне с детства внушал отец, и всегда добавлял: «Поэтому с ней нужно дружить, а не любить», забывая уточнить, к какой категории относит свою супругу. И мистер Стоун был совершенно прав в своём напутствии, хотя в вопросах любви и дружбы нет никакой разницы между умной женщиной и умным мужчиной. Любить того, кто умнее тебя, всегда трудно, потому что нежное чувство колеруется уязвлённостью или становится восторженным обожанием.

Так какую политику общения с Анной выбрать мне? То, что выбор делать необходимо, причём довольно быстро, я не сомневаюсь. Но меня раздражала и раздражает необходимость принимать решения в режиме цейтнота. Не моё это, быстрое реагирование. Совсем не моё.

— И что за преступление планируется?

— Возможно, уже совершается.

— И когда состоится мой выход?

— Минуточку...

В моменты страсти людям некогда думать, вот и мысли герра Бломберга, распалённые близостью прелестной девушки, становились всё короче, вызывая у меня ярость и желание ворваться в комнату заблаговременно, а не разыгрывать из себя хладнокровного наблюдателя. Не болтайся в моём бумажнике чёрно-серебристый кусочек пластика, я бы так и поступил, по крайней мере, долго разговаривать бы с похотливым бизнесменом не стал, а освежил в памяти тела навыки мордобития. Но сьюп и драка — вещи несовместимые. К сожалению.

Междометия. Обрывки слов. И наконец, кульминация, больше всего похожая на результат западания клавиши: бесконечная строчка едва читаемых букв.

Поворачиваю ручку и открываю дверь перед Анной:

— Прошу!

Момент был выбран правильно: насильник не успел остановиться, иначе мы не увидели бы ничего предосудительного, кроме круглых от ужаса глаз сестрёнки моего друга.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась фроляйн Штерн, медленно переводя взгляд с рассыпавшихся по ковру жемчужин на пальцы герра Бломберга, смявшие атласную ткань платья Агаты в весьма интимных местах.

Эффект неожиданности подействовал на мужчину далеко не сразу, но по прошествии примерно четверти минуты владелец туристической компании сообразил, что попал в щекотливое положение. Правда, осознание произошедшего никак не повлияло на крепость хватки: герр Бломберг разжал объятия только после того, как девушка сдавленно прошептала: