Галина Гончарова - Интриги королевского двора

Лиля кивнула.

Нет, могло бы и пройти. Но Лонс с его исповедью спутал мужику все карты.

— Так что вы хотите узнать, лэйр?

— Ваше сиятельство?

— Спрашивайте. Я отвечу — а завтра утром мои люди проводят вас… куда вам удобнее?

— Наверное, в Альтвер, — призадумался мужчина. — Оттуда я отправлю письмо и получу новые инструкции.

Лиля кивнула. Мастера работали ударно, так что можно заодно и посылочку Торию отправить. И заодно… Отправить письмо отцу.

Тарис больше по торговле.

Лонс — идеальный секретарь.

Лейф и Антрел — вояки.

А нужен СБ-шник. Так что надо спросить у отца. Ведь есть же у него кто-нибудь на верфях, разве нет? Обязан быть!

— Вирмане вас проводят. Я обещаю, что вам не причинят вреда, Лейф, это понятно?

— Лучше бы все равно в колодец, — проворчал вирманин. — или хотя бы в допросную часика на три, чтобы впредь неповадно было.

Лиля пожала плечами.

— Зачем? Дело самое житейское, шпион сопредельной державы… К тому же человек подневольный. Ему приказали — он пошел. Его хозяин — дело другое. Но опять же. Работа такая. Да и особых секретов у нас нет. Покушения — и те не секрет…

Лейф проворчал по вирмански, куда он хотел бы отлюбить и шпиона, его хозяина и работу. Ройс невольно поежился. Лиля усмехнулась. Но больше ничем не выдала, что уже понимает по-вирмански. А поневоле тут научишься. Говорила она пока плохо, на уровне 'моя твоя сказать пойти в болото'. Но понять куда кого послали уже могла.

— Ладно, лэйр Релаймо. Спрашивайте. А то поздно уже, мне спать хочется…

Ройс присвистнул про себя — и принялся задавать вопросы. Графиня отвечала. Хотя и не на все. Так что спустя три часа мужчину отправили под охрану вирман с гудящей от впечатлений головой и полным шоком.

Теперь главное было ничего не перепутать. Так что в выделенной ему комнатушке он достал пергамент и принялся записывать.

Многое он ожидал. Но чтобы ТАКОЕ?! От благородной дамы?

Графини?

Альтрес Лорт тоже будет в шоке. И что-то подсказывало Ройсу, что сюда приедет еще не один шпион. Только вот вряд ли кому-то повезет так, как ему.

Могли ведь и в пыточную, и топором… м-да…

Обязательно надо добраться до Альтвера и отправить донесение.

— Ваше сиятельство?

Лиля посмотрела на Лонса.

— Да…

— Вы…

— Лонс, ну ты же сам все слышал.

Слышал. Прятался в шкафу. И невольно восхищался Лилей. Которая изворачивалась, как уж на сковородке, но ничего про него не сказала.

— Да, ваше сиятельство…

Лиля устало вздохнула. Посмотрела на мужчину.

А ведь волнуется. И у него есть серьезные причины.

— Лонс, я никому ничего про тебя не сказала. И не скажу. Но хочу заметить — это долго не продлится. Весной мне ехать ко двору…

— Вы же не будете представлять своего секретаря. А я поменяю внешность. Бороду отращу, волосы покрашу…

Лиля кивнула.

— Так тоже можно. Ладно. И постараемся дать знать Анелии, что ты жив.

— Прошу вас, госпожа графиня…

— Не проси. Лучше подумай — она согласится жить с тобой в глуши?

— Мы так и жили…

Лиля изобразила участие. Хотя…

Чисто логически — для соплюшки из глуши — Лонс действительно принц. А вот если взять соплюшку ко двору? Да показать настоящего принца? И дать потрогать?

Не снесет ли у девочки крышу?

Все возможно…

Ладно. Сейчас — не суть важно. У нее хватает других дел. А говорить кому-то про тайну Лонса?

Она что — самоубийца?

Обладающие такими знаниями — долго не живут. Нет уж.

Сначала — проясним для себя все политические расклады. Потом будем думать, куда пристроить информацию.

Лиля попрощалась с Лонсом, кое-как добрела до спальни — и не раздеваясь упала в кровать. Последние часы вымотали ее до последнего предела.

Легко ли вести беседу? Продумывая каждое свое слово, не говоря ничего лишнего, не показывая, что ты ничего не знаешь — и задавая вопросы словно бы мимоходом?

Ну, кому как.

У кардинала Ришелье проблем не возникло бы.

А вот у Лилиан Иртон…

Да еще провести все это в форме доверительной беседы, приказав принести вина для менестреля и воды для себя, что-нибудь перекусить… боги, есть-то как хочется…

Лиля потерла ладонью недовольно заурчавший желудок.

Интересно — дипломатические переговоры сжигают калории?

Лиля постаралась четко дать понять — она ничего не имеет против Уэльстера.

Стекло?

Да.

Кружево.

Может быть и кое-что еще интересное.

А может и не быть.

Договариваться мы все равно будем не с вами, любезнейший. А с вашим шефом.

Ваше дело отдать ему собранную информацию, получить указания — и вообще, не разводите секреты Полишинеля.

Рецепты?

Да вы, любезнейший, шутить изволите?

Как говорил незабвенный Федя Соколов 'я буду разговаривать с пастухом, а не с его безмозглым бараном '. Другой вопрос — пастуху надо себя еще прорекламировать. Этим Лиля и занималась.

А попутно выяснила, что Гардвейг очень болен.

Что Альтрес Лорт за него кого хочешь сожрет.

Что короля лечат, как и последнего пастуха этого мира — клистирами и кровопусканиями… железное у мужика здоровье, если он еще и детей делать умудряется.

Что граф Иртон сейчас при дворе в Уэльстере. И заработал себе репутацию блестящего кавалера… переводим как бабника?

Жене, конечно, этого не скажут. Но не объяснишь же, что жене он — по барабану?

Ну и кучку подробностей про королевский двор Уэльстера. Нужных ей как тот граф Иртон.

Написала Его Величеству кучу вопросов по здоровью — пока она сама не может попасть к венценосному пациенту — пусть хотя бы анамнез соберут. И то хлеб. Рекомендаций никаких не даем, ну так она и не святая, чтобы лечить на расстоянии. Умному хватит.

Удочку она забросила. А что на нее поймается?

Вытащим — разберемся.

Глава 4

Зима раскрыла снежные объятия…

Зима шла своим чередом.

Как оказалось — новый год тут не отмечали. А вот праздник перелома зимы на лето был.

У Лили руки чесались, но по здравом размышлении она решила не морочить никому голову.

Ёлки, игрушки, подарки — это хорошо. Только вот… и так за ней много странностей. Народ не поймет. Поэтому Лиля ограничилась выходным днем для всех живущих в замке, вечеринкой с танцами и угощением.

Сама она пить не стала, и с интересом наблюдала за веселящимися людьми.

Вино снимало все ограничения. И даже вирмане, хотя и не избавились от своей вечной настороженности, но как-то расслабились. Саму Лилю приглашали на танец и Тахир, и Лонс, и Тарис — и даже Лейф — с великодушного разрешения смеющейся Ингрид. Эрик покушался на целых три танца, но Лиля следила жестко. Один танец. Два — максимум. Как объяснил Лонс — это закон для высокородной дамы. Один танец — со случайным знакомым, два — с друзьями и родными. Три и больше — только с мужем. В крайнем случае — с любовником. И женщина заранее зазубривала весь этот чертов этикет.