Дьяченко Нина - Детектив-чародей

– Угу! - покивала я с набитым ртом. - Могущество - и всё на шару!

– Молодец! - похвалил меня он с иронической улыбочкой.

– А почему ты меня всё-таки не покусал? Ведь я сама нарывалась… Думаю, тебя бы даже никто не упрекнул. Ещё б сказали: так ей и надо!

– А ты думаешь, что я на всех подряд кидаюсь? Я тебе говорил, что получаю кровь… это часть моей зарплаты, - терпеливо пояснил он.

– Ну, а я-то думала, что ты ко мне испытываешь что-то особенное, - огорчилась я.

– Может быть… иногда хочу взять ремень и отшлёпать тебя.

– Садист!

– Мазохистка!

Поговорили, называется. Я никогда не думала, что с кем-то мне будет так легко. Обычно с мужчинами мне трудно общаться: или они тупые, или я слишком умная.

– Самое время обидеться на человечество! - торжественно проговорил Дэвид, поднимая кубок с красным вином. Его чёрные волосы блистали в свете свечей, а глаза: синий и чёрный, - казались двумя драгоценными камнями, по ошибке попавшими в человеческие глазницы. Рядом с ним стояла Стэлла, тоже держа в руках бокал, только огромный, с тёмным пивом и громадной пеной, которую она быстренько посолила, чтобы пена никуда не сбежала. Они чокнулись. Во всех смыслах.

– Я не понимаю, что со мной происходит, - пожаловался Дэвид. - Я или схожу с ума, или давно уже псих.

Стэлла кивнула. - Это прозвучит фантастично, но… ты не поверишь!

– Почему это? Я маг и могу поверить во многие вещи.

– Я и Мария… В общем, мы снова… вместе.

– Спите?

– Ну, и спим тоже.

– А Джонатан? - Стэлла оживились, словно только что проснулась.

– Здрасте! Кто из нас страдает потерей памяти? Он же спит с тобой, забыла что ли?

– А, ну да. Она пьяно махнула рукой. - Я так надралась, что скоро имя своё забуду… начиная с фамилии.

– Так как вы сошлись? - проявил любопытство Дэвид. - Извини, я бы не лез в твою личную жизнь, если бы у нас был телевизор.

– Даже не помню: кажется, тогда я тоже была пьяна. Ладно, шучу, - девушка залпом выпила пиво. - Сначала я его простила. Даже не знаю, почему. Наверное, от скуки. А потом… всё произошло само собой. Он подкараулил меня в моей спальне и накинулся на меня.

– И ты не обиделась?

– Зачем обижаться? От тоски все средства хороши. Снова шучу. Шутки у меня какие-то дурацкие. Лицо красавицы посерьезнело. - Я на самом деле в него влюбилась. А что чувствует Джонатан, наверное, никто никогда не узнает. Кроме его психиатра. А это ты. Так что колись!

– Он любит тебя! - торжественно объявил Дэвид. - А я и Мария… мы снова любим друг друга. Правда, я никогда не переставал любить её. Думаю, когда она сошлась с Джонатаном, то просто хотела взять над ним вверх. Как когда-то он над нею. Отомстить, что ли. Что бы он в неё влюбился, а она его бросила. Не знаю, я ведь начинающий психиатр, случайно обнаружил в каком-то тайнике книги по психологии и психиатрии - делать-то больше нечего! Вот я и начал их читать. Кстати, здорово помогает в личной жизни. Уже и пациенты объявились: все наши ребята. Так как у вас с Джонатаном?

– Неплохо, - искренне улыбнулась Стэлла. - Он действительно - без дуракаваляния - пытается стать хорошим.

– Да, чего только не сделаешь от скуки, - съязвил Дэвид.

Стэлла стукнула его по голове.

– В следующий раз это будет кирпич, - пообещала она, ухмыляясь.

… Джонатан и Мария случайно столкнулись в коридоре. Конечно, такое "случайное" сталкивание происходило постоянно, как никак что они находились в одном и том же здании.

Они кивнули друг другу.

– Привет, ну и как у тебя дела? - поинтересовалась Мария Золотарева, поправляя длинный фиолетовый халат который спадал прямо к тапочкам. Её длинные золотые волосы рассыпались по плечам.

– Ничего. А у тебя?

– Тоже. Блин… да что это такое! Нам даже поговорить не о чем! - вспылила девушка. - А ведь мы спали вместе… причём ни один раз.

– Секс - это ещё не показатель отношений, - нравоучительным тоном заявил Джонатан. Он слегка отрастил волосы, носил обтягивающие джинсы и футболку с короткими рукавами.

– Я согласна, - быстро ответила Мария. - Показатель отношений - это любовь. Ты со мной согласен?

– Конечно. Попробуй с тобой не согласиться, так ты мне голову оттяпаешь!

На губах Марии мелькнула тень её давней улыбки: - И не только голову. Как у вас со Стэллой? Она красивая…

– Да, это точно.

– Послушай, скажи, что ты не сошёлся с ней просто оттого, что тебя мучает совесть! Ведь ты и ещё какой-то парень её когда-то изнасиловали… только потому, что она - тёмный маг.

– Я был фанатиком! - резко ответил он. По его тону можно было определить, что терпение его на исходе, и что вскоре от него можно ожидать чего угодно: либо успокоительное начнёт пить литрами, либо метать громы и молнии. - Веришь, я действительно хочу забыть, каким я был тогда. Глупым фанатиком при полном отсутствии здравого смысла! Я умел только ненавидеть чёрных магов… и охотиться на них, как хорошая ищейка! А на поводке меня водила моя драгоценная жена - к счастью, бывшая - Виллина! Вот что меня бесит! Что мной руководила женщина!

– Меня тоже бесило, что ты имел такое важное место в моей жизни… что я готова была наплевать на всех. На себя в первую очередь. Губы Марии задрожали, она опустила голову: - Извини… извини, что снова мучают тебя своими переживаниями.

– Я не надеюсь, что ты когда-нибудь это забудешь, но верю, что однажды ты меня простишь.

… Самой несчастной из них всех была Люмис. Она ходила по коридорам и залам их замка, как призрак. Пожалуй, призрак, столкнувшийся с ней, сам бы шарахнулся. Её бело-чёрные волосы и глаза, чёрный и светлый, казались пуговицами на мордочке плюшевой игрушки. Она избегала всех, хотя все порывались ей помочь, чувствуя и свою вину в смерти Кати. Люмис очень тяжело перенесла гибель своей дочери, пожалуй, даже тяжелее, чем Джонатан - хотя он всегда искусно прятал свои чувства. Она постоянно ходила на могилу дочери, которую сделали в саду, и плакала. Ей хотелось умереть.

"Сначала я потеряла любовь, а потом дочь", - как-то с грустью призналась она Марии. После того, как Мария порвала с Джонатаном и снова начала встречаться с Дэвидом, они снова стали подругами. Зато теперь Люмис не могла видеть счастливую Стэллу. Почему-то женщина всегда обвиняла в измене не бывшего любовника, а других женщин, отнявших его у неё. По её мнению, конечно.

Но однажды странный парень Андрей, который постоянно казался незаметным, но в нужное время становился незаменимым, утешил её. Просто подошёл к ней в саду, когда Люмис сидела возле могилы, глядя в пустоту, взял за руку, потом на руки, - и унёс прочь от печального места. Худенький паренёк, наполовину японец, как считали все, истинно его происхождение было окутано тайной, унёс страждущую прямо к себе в спальню. И исцелил.