Фрэнсис Хардинг - Недобрый час

Мошка ощутила, как гигантская рыбина натянула леску. У нее были свои планы на обучение Бренда Эплтона, и выражение «по дороге» в них не входило.

— По дороге куда?

— В Манделион, куда ж еще? — Эплтон удивленно и нетерпеливо посмотрел на нее. Похоже, он верил, что она читает его мысли, и не считал нужным проговаривать их вслух. — Ты же путешественница, в Ночном Поборе тебя ничего не держит, так? Все очень просто. Завтра я уезжаю отсюда, а ты поедешь со мной. Покажешь дорогу в Манделион и заодно научишь меня быть радикалом. А когда мы прибудем на место, познакомишь с правильными людьми. Тебе, конечно, нужны деньги, иначе тебя бы не было здесь.

Мошка побелела под ацедийским гримом. Бренд Эплтон собирается уехать завтра ночью, сразу после часа святого Пустобреха. Наверное, у него есть покупатель на драгоценный камень. Как и подозревал сэр Фельдролл, Эплтон заберет выкуп, продаст и вместе с похищенной невестой покинет город. Он хочет взять с собой Мошку. Назад, в земли, откуда она так упорно бежала. В город, куда ей запретили возвращаться. И, скорее всего, в компании со Скеллоу.

— Сколько платишь? — каркнула она.

Он назвал такую сумму, что Мошка чуть не упала с табурета.

— Только не все сразу. Сперва я оплачу твой выход из Побора. Остальное — по приезде в Манделион.

Планы Мошки увенчались то ли оглушительным успехом, то ли сокрушительным поражением. Рыба крепко сидела на крючке и стремительно утаскивала ее лодчонку в открытое море.

— Договорились. Значит, завтра ночью. Где и когда?

— В два часа, в Мазаной Капели.

И вновь Мошка соскользнула со стула. Она надеялась, что Эплтон спишет ее дрожь на пронизывающий холод.

— Погоди.

Девочка напряглась, но, обернувшись, увидела на лице Бренда улыбку.

— Совсем забыл спросить, как тебя зовут. Хорошие манеры быстро пропадают в этой адской дыре.

Ожидаемый поворот событий. Соврать девочка не могла и честно ответить тоже, потому что «Мошка» вряд ли звучит как ацедийское имя. Но всегда есть способ уйти от вопроса. Она вспомнила Старосту в белом павильоне.

— Зови меня Наставницей. У меня есть имя, но у людей в этой стране языки недостаточно острые, чтобы правильно его произнести. До завтра, мистер Эплтон.

И зеленая незнакомка вышла из распивочной в надежде, что успеет за сутки до следующей встречи состряпать хитрый план.

ДОБРЯК БАРДАК, ПОВЕЛИТЕЛЬ БЕСПОРЯДКА

Смертельный ужас, как и большинство вещей, — штука относительная. В Ночном Поборе боялись все, кто-то больше, кто-то меньше. Прямо сейчас один человек так дрожал от страха, что едва не рассыпался на куски.

Совсем недавно этот бедолага возглавлял отряд, отправленный сэром Фельдроллом на выручку Лучезаре Марлеборн. Теперь он превратился в перепуганное желе на ножках. Все его помыслы сосредоточились на свирепом ветре, раскачивающем его, и на каплях пота, стекающих со спины на шею и дальше вверх по голове. Точнее, вниз по голове, поскольку эта часть тела сейчас находилась внизу.

Попав в засаду, он всей душой просил Почтенных оказаться живым за стенами Побора. Свисать вверх тормашками из желоба для гробов над ущельем, где глубоко внизу свирепствует Длиннопер, — не совсем то, что он имел в виду.

Игральная кость выпала из кармана и стукнула по подбородку. Символ удачи, благоволение Почтенного полетело в пенные воды.

Наверху шла беседа, ветер доносил до его ушей обрывки фраз.

— Чем занимаешься? — Скрипучий голос, похожий на пемзу, бедолага слышал впервые.

— Мой Мастер, это шпион. — Обладатель сухого воробьиного голоса только что завязывал веревку на ногах пленника. — Отказался говорить, и я подумал, вдруг у него что-то застряло в горле. Возьми человечка, переверни вверх ногами и потряси, из него что только не посыплется.

— Не время сейчас для игр. — Первый голос прозвучал сухо и нетерпеливо. — Его товарищ все рассказал про их задачу. Возиться с главарем — излишество. Отпусти его.

Висящий человек воспрял духом, но тут же снова ухнул в бездну. Ведь «отпустить» — совсем не значит «освободить». Его худшие опасения подтвердились: кто-то начал теребить веревку. Жить ему оставалось считаные мгновения.

— Подождите! Не надо! Я знаю больше, чем другие! Я все расскажу! Это мне сэр Фельдролл отдавал приказы! Умоляю! Не надо!

Пленник ощутил, что его потихоньку тянут вверх. Слезы радости и унижения потекли из глаз на лоб. Через десять минут перепуганный человек поведал Арамаю Тетеревятнику все, что знал. Правда, Мастер-Ключник не услышал ничего нового, поскольку пятерых товарищей пленника подвергли той же самой процедуре. И все моментально раскололись.

Когда стало ясно, что от пленника больше ничего не добиться, кроме слез и просьб отпустить домой, к семье, Тетеревятник приказал запереть его. Мало ли какое отряду спасателей найдется применение. Тетеревятник не удивился, что главарь так быстро сломался. В отчаянной ситуации люди всегда хватаются за ниточку надежды. Главное — показать эту ниточку. Когда положение абсолютно безнадежно, даже трус становится опасным. Хороший пример — тщательно спланированный праздник ужаса, ночь святого Пустобреха. Сумма десятины рассчитана так, чтобы большинство смогло ее заплатить. Не справятся считаные единицы, и судьба их станет назиданием.

Бледные глаза Арамая Тетеревятника напоминали зимний лес. Суровый, настороженный, бесцветный, где все тропинки укрыты белым одеялом. Этот бесконечный лес высасывает из тебя тепло и надежду, и каждый твой шаг навечно запечатлевается в снегу.

Арамай Тетеревятник слишком хорошо понимал сущность страха, чтобы пускать его в свой разум. Даже под дулом пистолета он испытал бы не страх, а интерес к оружию врага, ведь оно тоже может послужить его целям. Зато рассердить его — много труда не надо.

В данный момент Тетеревятник был изрядно зол. В его картине мира тот, кто хочет что-нибудь украсть, должен обратиться к нему. И чтобы вернуть украденное, тоже надо идти к нему на поклон.

У него была информация от пленников, два загадочных письма из тайника в городской стене и отчет шпиона, приближенного к мэру. Картина вырисовывалась следующая. Банда дилетантов из Ночного Побора, то есть его владений, вознамерилась похитить наследницу мэра, но не пришла с этой идеей к нему. Они решили самостоятельно провернуть дельце, не предложив Ключникам ни доли, ни десятины. Хуже того, мэр не пошел к Ключникам с просьбой вернуть дочь. И не сообщил, что отправляет за ней вооруженный отряд. Это даже не грубость, это нарушение порядка вещей.

Вдобавок в деле оказались замешаны знакомые люди. Рядом с мэром вертелся поэт и шарлатан Эпонимий Клент и его девчонка, Мошка Май. Клент шпионит для Книжников, как в Манделионе, или работает на себя? Аферы этого скудоумного эгоиста не представляют опасности, но у него есть дурная привычка совать длинный нос в серьезные дела. За Эпонимием Клентом надо приглядывать.