Вадим Филоненко - Завещание змееносца

– Ох, и любопытный ты, атониец. Решил одним махом выпытать все секреты черных всадников? – рассмеялся Гор. – Да, они живые, как, например, ветка дерева. Кстати, мы и выращиваем их, будто растения. Есть у нас такие мастера – бичевники, вот они и занимаются разведением, причем в качестве удобрения используют алмазную пыль… Честно говоря, сам процесс мне не очень-то известен. Знаю лишь, что там присутствует магия… Но бичи не обладают разумом, если ты это имел в виду.

– Но они порой ведут себя разумно! Как… змеи или, скажем, собаки. Они двигаются, набрасываются на противника.

– Это мы заставляем их двигаться. Наш мысленный приказ. Без хозяина бич становится просто узкой сверкающей лентой, острой, словно бритва, и прочной, как алмаз.

– Лентой?

– Да. На самом деле они плоские, хотя их привыкли называть бичами… Ну, все? Вопросы закончились?

– Еще один. Последний… А управлять ими может любой или только джигли?

Гор помедлил с ответом, разглядывая атонийца оценивающим взглядом.

– Чтобы управлять бичом, его нужно чувствовать, – наконец ответил он. – Это своеобразная магия, данная нам от рождения. Насколько я знаю, лючинам такая способность не присуща. Впрочем, если хочешь, попробуй с моим. Если получится, сходим к бичевнику, купим такой же для тебя.

Но атонийца Люгвина бич не послушался. Пришлось Мюрру в предстоящем походе ограничиться обычным оружием.

4

К исходу шестого сумрака трое наездников на обычных нелетающих лошадях въехали в небольшой рыбацкий городок, расположенный на берегу крупного озера Рыбное в самом центре провинции Кария.

К этому времени Мюрр уже малость попривык к раздражающе-кровавому «дневному» небу, к странному оттенку травы и листьев, которые при подобном освещении казались серовато-коричневыми. Вернее, сначала Мюрр решил, что они и впрямь имеют такой не свойственный растениям окрас. Он не поленился, оторвал ветку от какого-то дерева, принес с собой в трактир при постоялом дворе и там хорошенько рассмотрел в ярком свете масляных ламп. Убедился, что дерево, как дерево. Разновидность липы. Коричневая кора и зеленый глянец листвы.

Забывшись, Мюрр схватился за карандаш.

«Похоже, это небо искажает краски, играя роль цветной линзы. Когда солнечные лучи проходят сквозь толщу воздуха…»

– Люгвин, а ты, случайно, не травник? – спросила Огира.

Они с Гором весь ужин с любопытством поглядывали на атонийца, видели, как он рассматривает ветку, а потом что-то записывает меловым карандашом на кусочке пергамента.

– А? Почему травник? Ах, это… Да, есть немножко. Моя бабка родилась в провинции… э… Лугария. Вот она и впрямь была травница, что надо. А я так… кое-что, кое-как, – принялся выкручиваться Мюрр.

– Так это от нее у тебя такой характерный цвет волос? – как бы между прочим спросил Гор.

Мюрр едва заметно усмехнулся: опять ловишь, приятель? Но на этот раз номер не пройдет.

– Нет. В Лугарии в основном желтоволосые, – не скрывая ехидства, ответил он. – А фиолетовый распространен в приморье. Например, в Атонии.

– У рыбаков или легионеров? – язвительно уточнил Гор.

– И у тех, и у других, – в тон ему отозвался Мюрр.

– Это вы о чем? – вмешалась Огира. – Чувствую в ваших голосах какие-то намеки, но в чем суть, не пойму.

– Да это мы так. Не обращай внимания. Устала? – Гор заботливо посмотрел на сестру. – Хочешь, иди наверх, в свою комнату, ложись спать.

– А вы?

– Мы тоже скоро пойдем.

Огира зевнула, прикрыв ладонью рот, и улыбнулась Мюрру:

– С непривычки тяжело в седле. Вернее, в ТАКОМ седле. Моя Ралона даже по камням скачет плавно, будто стелется, а эта кобыла и на ровной дороге колдобины находит. Словно не лошадь, а лягушка – с кочки на кочку перескакивает так, что у меня уже синяки на зад… э… пониже спины.

Мюрр живо представил ту часть тела, о которой шла речь. Увидев выражение его лица, Огира испытала неловкость. Поспешно встала из-за стола, пожелала спутникам спокойной ночи и пошла к лестнице, ощущая, как ее провожает пристальный немигающий взгляд Люгвина.

Оказавшись в своей комнате, всадница с удовольствием вытянулась на постели. Этот Люгвин… Кто он такой? В нем чувствуется настоящая, не показная сила… и одиночество – холодное, словно лед… Огира готова была поклясться, что он не простой лючин. Скорее какой-нибудь правитель в изгнании.

Она сознавала, что нравится ему, но не придавала этому большого значения. Ну в самом-то деле, не может же он всерьез надеяться, что между ними будут какие-то отношения, кроме дружеских? Огира испытывала к Люгвину искреннюю глубочайшую благодарность за стремление помочь, но ее сердце оставалось для него закрыто. По большому счету ей было неважно, что именно движет лючином. Главное – он согласился помочь вернуть Алиру его кунгура, Керра.

О том, что будет, если Башня не возродит коня, думать не хотелось… «Конечно, все кончится хорошо, – уговаривала себя Огира. – Должна же в этом мире существовать справедливость! Мы вернем Керра, освободим Алира, и все будет по-старому!»

Сами собой всплыли воспоминания.

…Они с Алиром несутся наперегонки в красном небе высоко над Тартомой. Ветер играет в волосах, свистит в ушах. Огира азартно понукает кобылицу, ей очень хочется выиграть эту шуточную гонку. Но Керр с Алиром опережают почти на голову. «Ну же, Ралона, поднажми!», – кричит Огира и замечает, что вырывается вперед. На полкорпуса, на корпус… И вот уже Алир позади. «Ага! Я выиграла! Выиграла!» – смеется всадница, а Ралона ликующе мотает головой, встряхивая смоляной гривой. Керр поворачивает морду, кося глазом на хозяина: дескать, хорошо получилось? Тот в ответ одобрительно хлопает коня по холке: мы с тобой молодцы, тонко проиграли, вон наши дамы прямо сияют от удовольствия! «Ты у меня победительница…» – Алир приближается к всаднице, привычно ловко выдергивает ее из седла и пересаживает к себе… Керр и Ралона переглядываются и, не дожидаясь команды, направляются к дому. Они уже знают, если их хозяева целуются, это надолго… «Погоди! – спохватывается Огира. – Мы же едем во дворец императора, ты что, забыл?» «Забыл…» – Алир пытается продолжить поцелуй, но она со смехом отстраняется: «Нет! Мы не можем не придти. Это же празднество в твою честь! Ты герой, выигравший сражение, и тебе положена награда…» «Да! – с энтузиазмом откликается он. – Награда! Керр, быстро домой…»

Огира зарылась лицом в холодную, колючую, набитую слежавшимся сеном подушку, пытаясь унять слезы. Нет, прочь воспоминания, надо заставить себя уснуть, иначе завтра не будет сил продолжить путь. И все же всадница еще долго ворочалась с боку на бок, пока не забылась вязким, тревожным сном.