Марина Дяченко - Дикая энергия. Лана

— Это я, — повторяю эхом. — Это… не неизвестно откуда. Это из рубки Хозяина Завода. Это он управляет энергетическим шоу. Это он решает, что будут смотреть синтетики.

В тесной подземной комнатке — тишина. Слышно, как бежит вода по стокам. Алекс перестает вертеть педали, и лампа медленно гаснет.

— Шизофрения, — говорит Алекс в полной темноте.

И тогда я начинаю рассказывать. Все подробно — с того самого момента, как я спустилась с башни, чтобы добыть лекарства для Перепелкиного сына.

По мере того, как я рассказываю, Алекс налегает на педали — сперва понемногу, потом все сильнее и сильнее. Динамо-лампа разгорается так ярко, что я вижу складку на лбу Перепелки. Вижу потрясенные глаза мальчика и девочки. Вижу седину на висках Алекса и черные ногти Лифтера. Вижу известковые потеки на потолке, вижу рисунки углем на стенке напротив…

Я рассказываю о людях-волках, о поселке трех родов, о Царь-матери, о Головаче. Только о Яром не говорю ничего. Рассказываю о поединке с Царь-матерью, о том, как, умирая, она дала мне имя…

— Лана?! — произносят одновременно несколько голосов.

— Что? — спрашиваю я.

— Рассказывай, — хрипло говорит Мавр.

Я рассказываю о плесе Молний, о приходе весны, об обряде имяположения, о развилке в будущем и о своем решении. Все слушают. Алекс налегает на педали. Когда я дохожу до атаки на Завод, лампочка, накалившаяся до белого блеска, вдруг лопается и разлетается стеклянными осколками.

Никто не говорит ни слова.

— Погоди, — мрачно бормочет Алекс в полной темноте. — Новую лампу поставлю. А то Лешке не слышно.

И он в полной тишине меняет лампочку. На педали садится теперь уже Лифтер. Он светит экономно: только затем, чтобы глухонемой Лешка видел мои губы.

Я рассказываю, как погибли мои товарищи. Как попала на Завод, но не смогла остановить его Сердце. И как Хозяин рассказал мне правду: Завод питается энергией людей, чтобы аккумулировать ее и передавать в город, на СИНТ…

Все молчат.

— Что такое СИНТ? — спрашивает Мавр после длинной паузы.

Я объясняю. Они переглядываются.

— Знаешь, — говорит Мавр, — если бы это была не ты… я бы не поверил ни слову.

— Он тебя отпустил? — звонко спрашивает мальчик.

Я вздыхаю и рассказываю дальше. О первой попытке побега. И о том, как мне удалось убежать во второй раз: просто потому, что погонщик не выдал меня. Наверное, пожалел.

— Пожалел? — нехорошим голосом спрашивает Алекс.

— Не все они негодяи, — говорю я. — Они… очень зависят от энергии. Получают несколько доз за ночь, им требуется все больше…

— Я видел таких, — говорит Лифтер.

И снова становится тихо.

— Я искала вас, — говорю шепотом. — Я уже думала, вас всех скормили Заводу. Я зашла к Римусу, а у него…

Они переглядываются.

Алекс, переступая через сидящих, подходит ко мне. Светит в лицо фонариком. Заглядывает в глаза. Оттягивает веко. Я удивленно смотрю на него.

— Ты думаешь, я сумасшедшая?

— Нельзя отрицать. Твой бред логичен, но… как ты докажешь, что была в горах? Что была на Заводе? Что Лана — это ты? А ты — Лана?

Мне почему-то становится весело.

— Хочешь, я научу тебя танцевать Аркан?

— А ты можешь? — быстро спрашивает Мавр.

Этот подвал чем-то похож на «Сорванную крышу»: стойка барменов, ударная установка, круглые туши барабанов в центре. Только танцевать на них нельзя: упрешься головой в потолок, довольно низкий, недавно выкрашенный белой краской, но уже покрывшийся ржавыми потеками.

В подвал можно войти с улицы. Вывеска небольшая, но задиристая: «Бан-Кротство: У Крутого Крота». Здесь веселятся синтетики после энергочаса. Совершенно легальное, законопослушное заведение.

Есть и другой вход. Из канализационного люка. В него-то мы и вошли.

Хозяина зовут Бан. Прозвище, разумеется, Крутой Крот. Я поражаюсь, увидев его: он очень тощий, бледный и почти слепой. Щурится, то и дело снимает темные очки, чтобы протереть слезящиеся глаза.

— Что это с ним? — спрашиваю Алекса, когда Бан отходит проверить, заперта ли дверь.

— Он крот, — говорит Алекс еле слышно.

— Чего?

— Понимаешь… мы живем в подземелье потому только, что нам позволили кроты. Это их территория. Хотя сами они живут гораздо глубже.

— Кроты?!

— Ты — Лана, и ты не знаешь, кто такие кроты? — спрашивает Бан, незаметно оказавшийся рядом. У него странная походка — неуклюжая и немножко смешная, зато он передвигается с молниеносной быстротой.

— Я Лана, — говорю я, — потому что меня так зовут. Что именно тебя удивляет?

Алекс и Бан переглядываются.

— Потом, — решает Бан. — Значит… ты хочешь сегодня хорошенько потанцевать?

— Да, — говорю я. — Повеселимся как следует.

Внешняя дверь клуба по-прежнему закрыта. Бан впускает только тех, кто стучит особым стуком. Этот стук — коротенький ритмический фрагмент — Лешка-барабанщик перевел бы как «свой, безопасно, очень нужно». Приходят разные люди — такие разные, что мне вообще непонятно, как Бан решается всех впустить.

Приходят синтетики — всегда парами. Один приводит другого: парень девушку или девушка парня, или друг друга. Ведущий в такой паре старается казаться спокойным, уверенным. Другой — ведомый — сильно нервничает и не может этого скрыть.

Приходят дикие, замаскированные под синтетиков. Я сразу узнаю их — по повадкам, по взгляду.

Приходят и вовсе странные личности с бегающими глазками. Я бы на порог их не пускала — с первого же взгляда ясно, что это мультипакетники, одной дозой такого не прошибешь!

Другой поток посетителей поднимается из люка. Приходят все наши дикие, даже Перепелка с детьми. И являются несколько человек, внешне похожих на Бана — тощие, бледные, в непроницаемых темных очках, несмотря на полумрак.

Это и есть Кроты?

Подземный зал понемногу наполняется. В полумраке бармены позвякивают посудой, тихонько переговариваются с посетителями. Проскакивает молния — искусственная, бледная.

— Что тебе сегодня смешать? — спрашивает кто-то.

— Циклон.

— Алекс, — говорю я шепотом. — Мне кажется, что это все уже было. Это повторение… понимаешь…

— Дежа вю, — он кивает. — Обычное дело. Не обращай внима…

В этот момент внешняя дверь снова открывается, и в проеме появляются двое. Я присматриваюсь…

Один — мой полицейский. Я с трудом узнаю его, потому что он одет, как обыкновенный синтетик. Он обводит глазами зал; я хочу сказать о нем Алексу, но в этот момент спутник полицейского поворачивается ко мне лицом…

Это Римус!