Галина Гончарова - Работа словно праздник (СИ)

Таши оказался прав. Вечером,  незадолго до заката,  Каирис постучала к нему во флигель.

— Таши,  можно?

— Можно, — откликнулся некромант. Он уже лежал на кровати с повязкой на голове, и вид имел бледный и страдающий. Каирис оценила.

— Таши! Что случилось?!

— Ничего хорошего, — мрачно проинформировал мужчина. — Голова болит…

— А богослужение?

— Сходи с Лейри, а?

— Лейри идет с семьей и Аландром. Мы там встретимся. Таши,  ты точно плохо себя чувствуешь?

Некромант застонал. Потом потер лоб и мученически закатил глаза.

— Просто умираю…

Видимо,  получилось недостаточно убедительно. Каирис внимательно посмотрела на него,  подумала… а потом плотно прикрыла дверь флигеля.

— Таши, это из‑за некроманта, да?

Таши едва с кровати не упал.

— Кай, ты о чем?

— Таши,  вот только не надо считать нас глупее себя? Мы с Лейри давно обо всем догадались…

Если бы не многолетняя привычка врать,  некромант бы точно спалился. Глаза упорно лезли из орбит. Догадались? Как?! О чем!?

— Каирис… а поподробнее?

— Некромант — твой родственник,  да?

Таши внимательно посмотрел на девушку. Не понял? А где ужас в голосе? Где отвращение? Где страх перед кошмарным и ужасным некромантом? Хотя,  если вспомнить,  как она у него ответа за подругу требовала, то понятно,  что страха ждать не приходится. Отец Каирис был наемником, и дочь он учил не пугаться неизвестного. Во всяком случае, пока оно не пытается тебя сожрать или понадкусывать.

Рискнуть?

Но другого объяснения он все равно предоставить пока не сможет.

— Ну…

— Мы с Лейри так и подумали. Он тебе брат? Дядя?

— Каирис…

— Ладно. Можешь не говорить, переживем. Таши, это ведь из‑за него? Тебе нельзя в храм,  потому что на тебе его чары?

Таши замялся. Потом вздохнул.

— Потому что у нас родственная кровь.  - да,  полуправда. Но полную правду он сказать боялся. — И мне попросту плохо в  храме.

— Ах,  вот оно как… Именно поэтому он помог Лейри?

— Да.

— Мог бы и раньше сказать.

— Что?!

Таши присмотрелся к девушке. Ни ужаса,  ни отвращения,  ни… это что тут происходит?!

— Таши, это из‑за некромантии, да?

Таши едва с кровати не упал.

— Кай, ты о чем?

— Таши, вот только не надо считать нас глупее себя? Мы с Лейри давно обо всем догадались…

Если бы не многолетняя привычка врать, некромант бы точно спалился. Глаза упорно лезли из орбит. Догадались? Как?! О чем!?

— Каирис… а поподробнее?

— Таши, ты не можешь ходить в храм из‑за знакомства с некромантом? Тебе нельзя туда, потому что на тебе его чары?

Таши внимательно посмотрел на девушку. Не понял? А где ужас в голосе? Где отвращение? Где страх перед кошмарным и ужасным некромантом? Хотя, если вспомнить, как она у него ответа за подругу требовала, то понятно, что страха ждать не приходится. Отец Каирис был наемником, и дочь он учил не пугаться неизвестного. Во всяком случае, пока оно не пытается тебя сожрать или понадкусывать.

Рискнуть?

Но другого объяснения он все равно предоставить пока не сможет.

— Потому что у нас родственная кровь. — да, полуправда. Но полную правду он сказать боялся. — И мне попросту плохо в храме.

— Ах, вот оно как…

— Да.

— Мог бы и раньше сказать.

— Что?!

Таши присмотрелся к девушке. Ни ужаса, ни отвращения, ни… это что тут происходит?!

— Ты понимаешь, что сегодня там будут все? На торжественном богослужении? Не прийти — значит расписаться в своей связи с некромантом….

— Да как они меня отследят?

— городок‑то маленький… Таши ты вообще не можешь зайти в храм?

— Могу. Ненадолго…

— Насколько именно?

— Ну–у… полчаса — максимум.

Некромант слегка приврал. В храме он мог быть до двух часов, а потом даже выйти из храма, на своих ногах дойти до дома и свалиться. Но!

Два часа — это подготовленным, заперевшим силу поглубже и налакавшимся зелий. Сейчас у него не было ничего подобного, а потому полчаса — это еще очень много.

Каирис потерла нос.

— Таши, а если нам пойти вместе? А потом мне станет плохо?

— тебе?

— Ну да. Лейри в курсе, я отвратительно переношу столпотворение, сильный шум. У меня начинает болеть и кружиться голова…

— И?

— И она докружится до обморока, — Каирис улыбалась со всей возможной невинностью.

— а я, разумеется, провожу тебя домой?

— Ну да. И нас все там увидят.

— Но тебя будут проверять…

— И пусть. — Каирис продолжала улыбаться, в ее глазах плясали золотистые искорки и Таши поймал себя на мысли, что хочет ее… поцеловать?

Да ты одурел, некромант?!

— Это опасно.

— Для тех, кто связан с темной магией — или для всех?

— только для таких, как я.

Таши усмехнулся. Ну да, Каирис можно проверять и вдоль и поперек. Как и Лейри, кстати. На них‑то никаких чар нет! Он сам и следил, и не накладывал. Даже шамельти, пока они не активны — всего лишь милые украшения. Храмовники не заподозрят ничего странного, пусть даже и поселятся в леанти.

— ты сам ответил на свой вопрос. Мне не страшно, пусть проверяют. Пойдем?

Таши взял руку Каирис, медленно поднес к губам. Поцеловал. По–настоящему, не просто обозначил поцелуй. От кожи девушки пахло пряностями и корицей, учащенно билась синяя жилка…

— Ты чудо, Кай. Настоящее чудо…

— главное, что не чудовище.

Каирис усмехнулась. Нервно отняла руку, вскочила и обернулась только у двери.

— у тебя десять минут. Я уже почти собралась.

Таши проводил взглядом стройную фигурку. Провел пальцем по губам.

Не смей, темный. Не смей.

Ты проживешь еще больше ста лет. Каирис — меньше. Впрочем, это не страшно. Некромантия позволит тебе чуть растянуть срок ее жизни и даже привязать ее жизнь к твоей. Но!

Ты сам готов так поступить? Нет, я не о любви сейчас, это лирика. А вот готов ли ты обречь любимую женщину на постоянную опасность? На неустроенность? На отсутствие детей?

Ты — готов?

Некромант вздохнул.

Лучшее, что он может сделать для Каирис — это оставить ее и уйти. Подальше и навсегда. То, что он этого до сих пор не сделал, говорит о его бесхарактерности и бессовестности. И только.

Нельзя так поступать с любимыми, нельзя.

Ох, Каирис… зачем я приехал в Тиварас? Зачем я познакомился с Лейри, с тобой?

Я не готов отпустить ни одну из вас. И не надо мне говорить про гаремы. Лейри дорога мне, как подруга, как веселый и яркий огонек, который горит рядом, прыгает по веткам и делает жизнь ярче. А Каирис — это мое солнышко. И светит, и греет, и вообще мне тепло от нее, как ни от кого другого… я не готов уйти и расстаться с девочками.