Имперский Провидец (СИ) - Александр Майерс

— Если попрошу снова принести мне клык, справишься?

— Я бы не советовал, — качнул головой фамильяр.

— Я не спрашивал совета, Оскар. Сергея рядом не будет, можешь не переживать. Но ещё не факт, что понадобится приносить артефакт, просто будь начеку.

— Сделаю, как прикажешь, хозяин, — ворон склонил голову.

— Тогда пока отдыхай. Если что, я тебя призову.

Оскар снова кивнул и молча растворился в воздухе.

После этого я сел за руль, забил в навигатор нужные координаты и отправился в путь.

Дорога заняла больше времени, чем я рассчитывал. Сначала — обычная трасса, затем грунтовка, которая постепенно превратилась в едва заметную колею среди густого леса. Последние пятнадцать километров я еле пробирался между коряг и кочек, фургон скрипел и кренился, но держался молодцом.

Когда навигатор показал, что до точки осталось всего два километра, дорога окончательно исчезла. Передо мной расстилалось болото — не сплошное, но с такими топкими участками, что пытаться проехать было бы самоубийством.

«Ну что ж, пешком так пешком», — вздохнул я про себя, заглушил двигатель и вышел из машины.

Болото встретило меня чавкающими звуками под ногами и едким запахом гниющих растений. Пришлось идти осторожно, перепрыгивая с кочки на кочку, проверяя каждую ветку перед тем, как на неё опереться. Через полчаса таких мучений мои спортивные штаны были в грязи по колено, а кроссовки промокли насквозь.

Именно тогда я впервые заметил странное свечение между деревьями. Сначала подумал, что это просто игра света, но нет — эфирные структуры висели в воздухе, как паутина, переливаясь бледно-голубым светом. Чем дальше я продвигался, тем плотнее они становились.

Когда до дома оставалось метров сто, я упёрся в настоящую стену — купол из переплетённых эфирных структур, настолько плотных, что сквозь них едва просматривался старый бревенчатый дом с покосившейся трубой.

Пригасил эфирное зрение, чтобы нормально разглядеть дом. Покосившаяся изба, будто перенесённая сюда века из пятнадцатого. Из трубы шёл тонкий дымок — видимо, хозяин на месте.

Я осторожно протянул руку. Пальцы встретили сопротивление, как будто уткнулись в упругое стекло.

Сосредоточившись, я попытался разглядеть структуру барьера. Нити были переплетены в сложный узор. Не просто защита — это было произведение искусства.

— Прохор Васильевич! — громко позвал я. — Меня прислал Дмитрий Кретов. Мне нужна ваша помощь.

Тишина. Даже птицы не пели в этом месте.

Тогда я решил постучаться иначе. Собрав в ладонях небольшой сгусток эфира, я осторожно направил его к барьеру. Энергия коснулась защиты, и по куполу побежали голубые разряды.

Из дома донёсся громкий стук, будто что-то уронили. Затем скрипнула дверь, и на крыльцо вышел худой старик с длинной седой бородой. Его глаза странно блестели даже на таком расстоянии.

— Кто ты такой, чтобы нарушать мой покой? — его голос звучал хрипло, но очень чётко.

— Барон Григорий Зорин. Мне нужен совет по поводу редкого проклятия.

Старик замер, пристально вглядываясь в меня.

— Зорин… — пробормотал он. — Барон? Ты сын Александра?

Я кивнул. Отшельник, нахмурив кустистые брови, ощупал меня взглядом и тоже кивнул.

— Хорошо. Я знал твоего отца, поэтому входи. Но запомни: если соврёшь хоть в чём-то, обратно не выйдешь.

Он сделал резкий жест рукой, и в барьере открылся узкий проход. Когда я переступил границу, то ощутил сильное давление, и меня окатило холодом — будто прошёл сквозь ледяной водопад.

Внутри дом оказался удивительно аккуратным. Книги на полках, сушёные травы, пучками висящие под потолком, и странные символы, нарисованные мелом на полу.

— Садись, — бросил Прохор, указывая на табурет у стола. — Говори быстро и по делу.

Я сел и без предисловий изложил суть: проклятие брата, эфирное отражение некого существа, происшествия в подземелье и в Конгрегации. Старик слушал, не перебивая и поглаживая свою длинную бороду.

Когда я закончил, провидец долго молчал.

— Ты прав насчёт редкости проклятия, — наконец, произнёс он, и его голос внезапно стал глубже, словно звучал из какой-то бездны. — Но ты даже не представляешь, с чем столкнулся.

Он встал и начал медленно ходить по комнате, его босые ноги шаркали по половицам.

— Раньше, лет сто назад, даже ученик мог бы справиться с такой заразой. А теперь? — старик резко обернулся ко мне, и его глаза вспыхнули желтоватым светом. — Теперь ваша Конгрегация, ваши «магистры» только и умеют, что прятать голову в песок. Они знают. О, они прекрасно знают, что граница истончается. Но вместо того чтобы готовиться, они играют в свои политические игры! А эти существа крайне опасны, они могут принести гибель всему человечеству…

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Прохор говорил серьёзно, и почему-то я верил ему. Может, хотя бы потому, что ему не было смысла врать.

— Что это за существа? — спросил я.

Прохор замер, его лицо исказила гримаса, будто он съел что-то горькое.

— У них нет имён. Нет названий. Они — пустота, прогрызающая дыры в нашей реальности, — он подошёл вплотную. — Но они несут смерть. Только смерть.

Я твёрдо встретил взгляд старика, который вдруг стал безумным, и спросил:

— Как мне спасти брата?

Прохор покачал головой так, будто мой вопрос был верхом глупости.

— Убить это существо, которое к нему привязалось, — он невесело усмехнулся. — Но у тебя не выйдет. Ни у кого не получалось последние сто лет. Магия провидцев вымирает, а эти твари становятся только сильнее.

— Почему?

— Потому что, мальчик, — он ткнул костлявым пальцем мне в грудь, — ты даже не можешь его увидеть, хоть ты и провидец. Оно приходит, когда хочет. Уходит, когда хочет. Оно здесь, но его нет, — Прохор развёл руками. — Как убить то, чего не видишь? То, что может быть просто тенью на стене или шёпотом в темноте?

Я сжал кулаки.

— Должен же быть способ…

— Способ? — Прохор скривился. — Вот твой способ. Поймать то, чего нет. Убить того, кто не живёт. Они становятся сильнее с каждым днём! А ваша Конгрегация? Они строят новые залы для собраний, пишут новые законы… И всё ближе подходит конец.

Вдруг он сжался, став просто дряхлым, усталым от жизни стариком.

— Уходи, мальчик. Я ничем не могу тебе помочь, и никто не сможет.

— Значит, разберусь сам, — сказал я, поднимаясь.

Отшельник задумчиво посмотрел на меня и прищурился точь-в-точь как Кретов.

— В тебе есть сила и благородство. Ты можешь попытаться… Вот, возьми.

Прохор подошёл к одной из полок и достал оттуда тонкую тетрадь.

— Это мои записи об этих существах. Вряд ли это сможет тебе как-то помочь, но, может быть, станет началом пути.

— Спасибо, Прохор Васильевич, — благодарно кивнул я, забирая тетрадь. — Всего доброго.

Он молча кивнул на дверь и