Рубежи (СИ) - Штенье Робин

Пару минут, чтобы заварить порошок, пахнущий лимонной кислотой. Отнести чашку Лане. Смотреть, как она сонно благодарит и морщится, пытаясь впихнуть в себя отвратительный напиток, когда ее так тошнит. Выражать искреннее беспокойство. Предложить вызвать врача.

— Хочешь, напишу шефу, что заболел, и останусь с тобой?

— Нет, не стоит. У тебя же там, наверняка, завалы.

— Увы…

Не пытаться вытравить в себе ядовитую мысль: «Это же Питер. Здесь не нужно прилагать особых усилий, чтобы застудить душу».

Глава 21. Если б не было тебя

Дэн пытался уговорить себя выкинуть из головы этот эпизод. Ну, было и было. Он сам не захотел понимать намеки Ланы, когда она пыталась обсудить с ним их проблему… Черт! Проблему! С чего вдруг ребенок, которому не дали шанс, проблема? Не потому ли, что Лана не хотела больше оставаться с Дэном? Кому нужны такие отношения, похожие на выдуманные? Ему и самому подобное положение вещей не нравилось, но разве не из-за нее в первую очередь они скрывались?!

Тихий голос совести, пытавшийся возразить, что нет, не только из-за нее, перекрывало громогласное бурление лавы злости, которой пока еще не давали выхода. Внутри шипела ядовитая ревность, советующая проверить соцсети девушки. Она молодая и глупая, наверняка, оставила следы своих измен. Конечно, они были. Дэн ведь так часто пропадал на работе, а вокруг столько молодых студентов, больше подходящих ей по возрасту и интересам. Таких же глупых и ветреных.

Может, и ребенок не его вовсе, потому и…

«Надо было дать тебе утонуть!»

Ничего в нем не дрогнуло от этой мысли, не отозвалось ночным кошмаром с разлетающимся хлопьями пепла телом Ланы, медленно спускающегося из-под купола Храма Огня. И Дэн повторил снова, уже вслух:

— Надо было дать тебе утонуть…

Но все еще не торопился топить их отношения, зачем-то мотаясь к ней каждый вечер. Рыскал в ее телефоне и ноутбуке, пока она спала, но так и не находил следы мнимой измены, из-за чего злился еще больше. Он стал ей грубить: обзывал глупой блондинкой, отправлял снимать «тупые бложики», просил не мешать ему работать. Облегчения не приносило — из-за ее принятия происходящего становилось только хуже. Казалось, ударь он Лану — она стерпит и это, как будто и впрямь чувствовала за собой вину.

В конце концов находиться с ней рядом стало совсем невыносимо, и Дэн ушел, заблокировав ее во всех соцсетях. Ему нужно было побыть одному, чтобы разобраться в себе. Хотя бы попытаться разобраться.

Время, чтобы спокойно подумать, ему давать не собирались. Гордон Смит как будто поставил себе задачей вывести Дэна из себя. Наверное, ждал, что он сорвется и напортачит. Хотел освободить место для знакомых? Неважно, работа Дэна оставалась безупречной, а история с матрицами единичной и в прошлом.

Остальные сотрудники университета, даже парни из его команды, раздражали неимоверно. Но работать одному Дэну никто бы не позволил, и приходилось терпеть чужое общество, которое нельзя было свалить на понимающего Баркера — Эндрю все еще решал семейные проблемы. И потому Дэн каждый перерыв старался провести подальше от своего кабинета.

В очередной обеденный перерыв он вылетел из дверей центрального входа, едва не сбив с ног выходящую перед ним женщину. Успел подхватить ее, больше инстинктивно, чем из-за желания помочь, и с удивлением уставился на Лидию, которую не видел с того самого дня, как спас Лану.

— Привет… Я не… Прости.

— Все в порядке, — она улыбнулась без тени обиды, словно прощала его за все сразу: за прошлое и настоящее. — Работа мечты оказалась на редкость нервной?

— Есть такое. Ладно, еще раз извини.

Он успел спуститься на пару ступенек вниз по лестнице, когда мысли о неслучайности их встречи заставили обернуться. Может, судьба намекает, что самое время вернуться к Лидии? Что тогда в Питере он зря не повернул назад, хотя мог?

— Будешь кофе? — спросил Дэн и, наконец, заметил ее заметно округлившийся живот.

Лидия, проследив за его взглядом, усмехнулась.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— А давай. Только расходы поровну, а то знаю я тебя! — и шутливо погрозила пальцем.

Они сидели в уличном кафе. Лидия пила капучино, а Дэн зачем-то рассказывал ей, какой он крутой специалист, об успехах проекта, даже о том, чего ждет от квантовых компьютеров и не попробовать ли ему себя в их разработке? Она кивала и улыбалась, а потом спросила:

— А что стало с той девочкой? У нее все хорошо?

Дэн не успел натянуть маску безразличия, и на лице одновременно проступили обида, отвращение и злость. Лидия инстинктивно отпрянула, а он глубоко вдохнул и отвернулся, лишь бы не смотреть ей в глаза.

— Ты оказался для нее слишком стар, и она тебя бросила? Бедняга. Ты поэтому предложил выпить кофе?

Он молчал. Нет, знал, что сказать, но грубить бывшей, да еще и беременной, не хотелось. Не совсем же еще конченный, да и злился совсем не на Лидию.

«А ведь у тебя тоже мог бы быть ребенок» — оскалилась тьма в глубине души.

— Ты его любишь? — спросил он, пытаясь увести разговор в другую сторону. — Отца ребенка.

— Конечно, — Лидия кивнула и, нежно улыбнувшись, погладила живот. — Мне очень повезло, что я встретила Мориса. Хотя бы потому, что он помог выбраться из того ада, в который я себя погрузила, когда рассталась с тобой. Нет-нет, тебя я не виню. Это нормально — расставаться. Ты однажды тоже это поймешь. Ты ведь совсем недавно расстался со своей девочкой, да? Иначе бы так не морщился от моих невинных вопросов. Кстати, раз уж мы о личном. Ты ее хотя бы любил? Или это просто ущемленное эго больше не победителя?

А вот теперь он разозлился и на Лидию тоже.

— Значит, есть существенное отличие ущемленного эго от настоящей любви, про которую книжки пишут?

— Просто представь, что твоей девочки никогда не было. Не как будто она умерла. Не мир, где вы не встретились. Именно, что она просто не родилась… Уже не злость, а задумчивость? Хороший знак, наверное. Знаешь, когда я попробовала этот фокус с тобой, поняла, создала для себя идеальный мир. Я не преступила через себя, пожелав тебе мучительной смерти. Не утонула в мечтах о том, что было бы если. Я тебя нивелировала, и стало так легко. Ведь по сути, я встречалась не с тобой — с выдуманным человеком, на которого старательно лепила твои черты и мирилась с твоими привычками. Но… Иллюзии нельзя любить — только тешить себя ими. И осознав это, я освободилась для настоящей жизни. Так что попробуй на досуге — вдруг поможет.

Она замолчала. Дэн тоже молчал. Не знал, что сказать после такой отповеди, не сделав ей больно. К чему? Особенно теперь, когда Лидия ждет ребенка.

«В отличие от Ланы…» — усмехнулась тьма внутри него.

Но прежде, чем успел додумать, Дэн почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и, повернувшись в ту сторону, увидел стоящего через дорогу Гордона Смита. А вот этому гаду оттоптать больные мозоли не помешает.

И словно желая ему подыграть, Лидия ойкнула и схватилась за живот.

— Что такое?

— Малыш толкается, — она виновато улыбнулась. — Он у нас тот еще непоседа.

— Можно? — Дэн протянул ладонь и, не дожидаясь согласия, положил рядом с ее руками, ощутил легкий толчок. — Ого. И впрямь, непоседа.

Гордон Смит ждал у дверей кабинета. Судя по злорадному выражению на лице, пришел мстить за посиделки с Лидией в кафе. Он совершенно не представлял, что играет на руку Дэну, решившему устроить себе небольшие выходные, а отстранение от работы было как нельзя кстати.

Мигель позвонил неожиданно, когда Дэн уже собрался навестить Лану и обрадовать ее окончательным разрывом их отношений. Что ж, начать можно было и с младшего брата, тем более тот тоже заслужил трепку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Помнишь бар, в котором мы зависали, когда я встречался с Лидией?

— Дэн, может не?..

— Надо, — перебил он друга. — Тем более у меня там дела.

— Если ты решил напиться, о встрече можешь забыть.

— Даю слово: я буду трезв.

Напьется он потом. Хотя бар выбрал в первую очередь потому, что там не было камер, а к себе в квартиру тащить Илью не хотелось. Еще подумает, что Дэн решил наладить семейные отношения. Хрен этому мелкому эгоисту, а не игры в семью. Хватит того, что брат, в отличие от Дэна, жил с родителями, которые Илью настолько избаловали, что он во все тяжкие пустился. Рок-н-рольщик хренов!