Виктор Исьемини - Меняла

Ветераны, приставленные к новобранцам, молча наблюдали, почти не вмешиваясь и не поправляя. Полчаса спустя Вздох дал команду прекратить. К тому времени всем уже надоело бестолково махать оружием, движения солдат стали вялыми и замедленными. Парни уже просто подзабыли, что им показывали и тыкали копьями кто во что горазд…Хорошо еще, что наконечники были прикрыты заглушками.

Вздох отобрал у одного из солдат копье и щит и велел его противнику нападать. Разумеется, сержант разделался с новичком в два счета. Затем он повторил этот номер еще с двумя парнями. Никто и не сомневался, что Ропит, сержант и ветеран отряда, владеет оружием гораздо лучше любого дилетанта. Я недоумевал, к чему этот спектакль.

– Ну, что, – спросил тем временем сержант, – вы все поняли, парни? Нет? Так вот, ничего у вас не выходит, Гангмар вас разорви. Потому что ничего не умеете. Сейчас передохнете малость и начнете заново и уже по-серьезному. Выучите несколько ударов и движений – и будет с вас для начала. А на будущее запомните, вы пока что не солдаты, а овечий помет. Ясно? Кто хочет стать солдатом, должен выжить в первом бою, а для этого вы должны слушать команды и выполнять их точно. Не думать, а выполнять! Кто будет думать – сдохнет. Кто будет слушать и выполнять – имеет шанс стать настоящим бойцом. Все! Отдыхайте и ждите, пока позову… Сегодня у вас есть время выучить хоть что-то, а завтра на рассвете выступаем.

– Дерьмо, а не солдаты! – громко объявил Бибнон, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ничего, научатся, – примирительно буркнул капитан, а затем тише добавил – те, кому повезет…

“Очень многообещающее начало службы”, – подумал я, – “новичков такой подход наверняка приободрит”. Я искоса поглядел на новобранцев, те с кислым видом расположились в тени, не смешиваясь со старослужащими. Меня все это удивило. Куда я попал? Никому и в голову не приходило сделать хоть что-то, чтобы добиться в отряде единства, сплоченности. Я уж не говорю о таких высоких понятиях, как солдатское братство и чувство семьи, о котором заботился мой прежний капитан… И этот девиз – “не думать, а то помрешь в первом же бою…” – тоже звучал, мягко говоря, странно… Куда я, Гангмар возьми, попал?

И потом, что со мной, мой статус оставался слишком неопределенным. На всякий случай я обратился к Бибнону – вполголоса, чтобы не слышали другие:

– Ну а что насчет меня, мастер? Все новички тренируются, а я вроде как ни при чем… Может, скажете, что я должен делать… Что-то подучить… Может, какое-то новое заклинание?..

– Не беспокойся, солдат, – важно ответил Бибнон, – ты же слышал, что сказал Лонки? Ты будешь при мне. Не бойся, мой мешок не такой тяжелый, как я, х-хе… х-хе-хе… А новое заклинание… Ты знаешь, что-нибудь против насморка и простуды? Подучи! И еще я, так и быть, поделюсь с тобой чудным заклинанием от болотной лихорадки.

– Это здорово, спасибо, мастер, – забормотал я, жест Бибнона был широк, очень редко случается, чтобы маги вот так задаром отдавали свои заклинания, даже самые простые, – но я думал… Что-то из боевой магии…

– Те заклинания, о которых я говорю – это и будет самая что ни есть боевая магия в нынешнем походе, – захихикал толстяк, – вот увидишь, самые большие потери наш отряд понесет от простуды и болотной лихорадки…

Потом он помрачнел и добавил:

– Ты же не бывал в Болотном Крае… А я отслужил там три сезона… Ничего, скоро поймешь… что такое… Болотный Край…

Что ж, забегая вперед скажу – я понял даже больше. Гораздо больше…

Едва я отошел на несколько десятков шагов от дома, как кто-то окликнул меня из подворотни. Я остановился и глянул в полумрак – Конь. Понятно, он ждал меня возле хибары, но так, чтобы его не приметили стражники, которых поставил Лысый. Конь слишком скромен, когда дело касается городской стражи – я знаю. Но даже охрана у входа не помешала ему дождаться меня здесь, в сторонке. Похоже, что сегодня вся Ливда озабочена лишь одним – помешать мне извлечь выгоду из тайны Черного Всадника. Тем не менее, пройти, не ответив, я не мог.

Я подошел к углу, за которым прятался громила и, демонстративно оглянувшись на стражников, притворился, что поправляю свой пояс. Мы с Конем друг друга не видели, но я слышал его сопение. Терять время мне не хотелось, так что я решил сделать вид, что тоже опасаюсь солдат.

– Хромо-ой… – снова тихонько позвал Конь.

– Я здесь, – вполголоса отозвался я, – говори быстро и я сваливаю.

– Хромой, я только сказать хотел… Спасибо тебе… За Неспящего… Теперь, когда он сдох, я буду спать спокойнее. Я твой должник, Хромой…

Когда человек такого пошиба, как Конь, говорит “я твой должник” – это означает очень много. Помимо того, что я формально имел право на его благодарность за охранный талисман, он сам явился сказать мне это вслух… Должно быть, магия Неспящего напугала его еще сильнее, чем я вообще мог вообразить. Странно, мне иногда начинает казаться, что я не способен на сильные чувства – что я не могу любить, ненавидеть, желать… даже не могу бояться так, как вот этот, к примеру, верзила. Кто бы ни оказал мне какую-нибудь сколь угодно большую услугу – я бы сам никогда не явился бы к нему, чтобы собственным словом наложить на себя настолько огромные обязательства… Я уже не могу вспомнить, всегда ли я был таким равнодушным или стал таким после того, что стряслось со мной там – в Болотном Крае… Я словно оставил часть своей души в тамошних трясинах…

– Ладно, Конь, сочтемся. Только я ведь не убил его, он жив.

– Как?! – Конь почти выкрикнул это вслух, его страхи ожили с новой силой. – Как?! Его же уволокли дохлого, как пень… И крови натекло – чуть ли не по колено…

– Да не волнуйся. Неспящий, может, теперь и сам окочурится. А нет – так он все равно под присмотром у тюремщиков. Я думаю, вы теперь никогда с ним не встретитесь. Можешь спать спокойно.

– Нет, Хромой, я теперь спокойно спать не смогу, пока не узнаю, что старого хрыча больше нет на свете… – потом его голос несколько окреп, – но я тебе все равно благодарен, так и знай! Если что случится у тебя, если что будет нужно – только скажи…

– Ладно, Конь, поглядим, – буркнул я, – я учту. Но сейчас мне пора бежать. Дела…

Я не знаю, что положено отвечать в таких случаях. А еще я знаю, что благодарность – не самое сильное чувство. Если Коню придется выбирать между благодарностью по отношению ко мне и словом Обуха – он не будет колебаться долго. Я уверен.

– …Да и я побегу, – донеслось из-за угла, – я ведь только тебя повидать отлучился. А так я Делу стерегу… Ну, бывай… Удачи…