Афет Сариев - До наступления первого Дня

— Хотя, — продолжил свою мысль Сергей, — странно, что они есть, но никогда не сталкивались. Контакта между ними никогда не было.

— Это нам чуждый мир. Можем только предполагать, — ответил Виктор. — Тут многое зависит от степени развитости остальных цивилизаций, от их отдаленности, от изолированности этих мест, и еще много чего можно нагадать. Но, возможно, что есть только легенды, а эти самые развитые. Разве такое не возможно?

В это время откинулся полог и в проеме входа возникла борода профессора.

— Привет, молодые люди, — закартавил гость. — К вам можно?

— О! — вскочил Сергей. — Заходите, Василий Иваныч. Добро пожаловать.

Профессор прошел к шкурам и грузно плюхнулся там.

— Решил повидать вас. Попробовать божественный ваш напиток…

— А! — заулыбался Сергей. — Вот основная причина посетить нас, убогих. А то я подумал, неужели нашему мудрецу можем быть мы интересны.

— Хе-хе, — захихикал Василий Иваныч. — Не прибедняйтесь. То, что вам дано делать, мне не по силам. Как говориться, каждому свое.

— Нет, дорогой профессор, — смеясь, Виктор разлил в пиалы самогонки. — У нас говорят, кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево. Потому, примите, ваше величество кесарь, от ваших низкопреклонных слесарей, сею чашу нектара. Только закусить нечем.

— Ерунда, — махнул рукой профессор. — Выпью за вас, ребята. — И залпом опрокинул.

Потом, утирая промокшие усы, осовело глянул на них, и воскликнул:

— Есть у меня еще одна идея, друзья.

— Да? — заинтриговался Виктор.

— Да! — Профессор поерзал, устраиваясь поудобнее. — Это касается той стационарной осцилляции в действительности.

Видите ли. Есть только одна такая комбинация в их наложении, когда может возникнуть такое состояние двух объективных реальностей, что сквозь них могут просачиваться физические тела из одной в другую. Это противофазы осцилляции уже в объективных реальностях.

А это значит, что кусок земного шара в нашей прошлой реальности, коснувшись куска аналогичной планеты в этой уже нашей реальности, частично успели диффундировать друг в друга. Для этого годится только одна такая позиция: когда в осцилляции все физические константы этих реальностей абсолютно совпадают, но… — тут профессор сделал эффектную паузу, и только затем выдал свое открытие, — только с обратными знаками!

Он замолчал с ухмылкой глядя на друзей.

— Значит… мы стали зеркальными отражениями нас бывших? — пораженно прошептал Виктор.

— И как это можно подтвердить, профессор? — спросил Сергей.

— Элементарно, Ватсон, — уверил Василий Иваныч и, не дождавшись от виночерпий очередной порции кесаревой доли, сам себе налил самогона. — Есть ли на вас какие нибудь отметины? Ну, к примеру, родинка, шрам, или что-то подобное.

Виктор растерянно сказал, что у него на левом плече со стороны спины есть небольшой шрам.

— Покажи! — потребовал профессор.

Виктор стянул с плеча спортивку и подставил им.

Виктор увидел недоумевающего Сергея и расплывшегося в улыбке профессора.

— Что? Нет? — спросил Сергея Виктор.

Зрители покачали головой.

— А теперь покажи правое плечо, дорогой ты наш слесарь.

Виктор сдернул с правого плеча.

— Вот он! — торжественно провозгласил Василий Иваныч, хлопнув в ладоши. — Прав я, черт побери!

Потрясенные друзья сидели, молча уставившись на профессора.

— И что теперь мне думать? — наконец очухался Виктор. — Во мне все тоже зеркально расположилось?

— Органы, что ли? — беззаботно спросил Василий Иваныч. — Само собой. И не только органы. Еще и клетки, и биомолекулы, и атомы, и кварки… Короче, всё.

— У меня сердце теперь справа? — удивленно воскликнул Сергей.

— Как и у всех у нас и у местных.

— Но… я этого не заметил…

— Это уже психология, милейший Сережа. Я в ней не силен.

Так. Давайте еще по одной и я побежал. Есть еще над чем поразмышлять.

Василий Иваныч, после последнего, слегка качаясь, поднялся и, выпросив у них еще бумаги, поплелся к выходу.

А Сергей еще долго прикладывал ладонь то к левой, то к правой стороне груди и недоумевающее глядел на Виктора. Наконец, ему это надоело и он, бросив: «какая разница?», сел на свое место.

— Могучий интеллект, — заметил Виктор, имея в виду профессора. — Если он возьмется обучать колонистов, этот мир обогатится философами.

— Вообще-то, мы остаемся без учителя, обучающего языку и грамматике. Как нам выбраться из такого положения, ума не приложу. Надо же, чтоб верующей оказалась! А я так радовался удаче.

— Выкрутимся, Серега, — успокоил его Виктор. — В конце концов, первыми учительницами русского языка могут быть и наши красавицы. Отлично владеют.

— А писать они умеют? Я так до сих пор не поинтересовался этим вопросом.

— Не умеют. У них не было ни доски, ни мела. А бумаг у нас почти не оставалось, чтобы их тоже обеспечить.

— Точно. Какие мы, все-таки, болваны! — сокрушался Сергей. — Как не сообразили смастерить им доску?

— Что поделаешь. Упустили, — согласился с ним Виктор. — Теперь придется самим учить писать. А что? Не найдем в день пару часов для этого? Тем более что по очереди.

Так друзья решили взять на себя и возложить на своих жен учительство.

Профессору решили поручить директорство школой. В дальнейшем преподавание начал логики и основ материализма детям.

Со временем на плечи Виктора должны были добавиться уроки по математике и физике, а на Сергеевы — химия и геология, о которой, оказывается, он знает совсем неплохо.

Но эти дела были только в нагрузку. Основными будущими свершениями они считали внедрение технологических совершенствований труда, строительство нормального жилья и фортификаций, изготовление грозных оружий защиты. И самое важное — создание всех политических атрибутов справедливого общества.

Все эти грандиозные задачи они собирались решать втроем.

А пока…

Сергей собрал на площади всех отобранных им одиннадцать молодых воинов будущей колонии. Потребовал им вооружиться до зубов и повел на поляну. Там он их расставил по росту в ряд, приказал по его зову всегда собираться в такой ряд и в таком же порядке.

Дальше они полдня выполняли его команды «стройсь!», «равняйсь!», «смирно!», «вольно», произносимые по-русски. Под конец, когда это все они делали автоматически, он их распустил по домам, приказав завтра с утра, чтобы стояли тут по команде «стройсь».

Сам же пошел к старшему кузнецу и озвучил волю Духа войны следующим образом:

— Во сне ко мне явился Адольф Гитлер. Сказал, чтобы я передал тебе привет от него и еще передал, что он доволен старшим кузнецом руров.