Юлиана Суренова - Книга 2_Тропа каравана

– Ты очень похож на своего брата, – спустя какое-то время проговорит колдун. Атен взглянул на него с удивлением и Шамаш продолжал: – Такой же упрямый фантазер.

Это несет вам много бед и хлопот, и, вместе с тем, позволяет найти выход там, где его, казалось бы, и нет вовсе.

– Он думал, что я болен, – хозяин каравана вздохнул. Пусть в ходе последнего разговора с братом они все выяснили, однако… – Может быть, так оно и есть, – сейчас Атен был готов согласиться с чем угодно, лишь бы боги перестали гневаться на него. – Вы говорили обо мне…

– Нет. Я не считаю возможным обсуждать человека за его спиной. Хотя Евсей и хотел убедить меня, что подобный обычай – глупость…

Тем временем они подошли к повозке Шамаша и колдун, тяжело опустившись на край, первым делом провел рукой по пологу, снимая с него заклятие, а затем заглянул внутрь, проверяя, все ли в порядке с его маленькими подопечными. Те сладко спали, прижавшись боками, согревая друг друга своим теплом. Взгляд колдуна потеплел, на губы легла тихая, немного печальная улыбка. Потом он вновь повернулся к стоявшему подле караванщику.

– Мне бы не хотелось возвращаться к этому разговору, но, боюсь, у меня нет выбора, – взгляд Шамаша пронзал насквозь, проникал в саму душу. – Я могу заставить тебя отказаться от заблуждения силой… – он заметил, как караванщик сжался, втянул голову в плечи, словно готовясь к удару, и поспешно продолжал: – Однако, несмотря на все мои опасения, я продолжаю считать, что любой человек вправе совершать все те ошибки, которые ему суждены. Только не навязывай их другим, – он вновь поморщился, удобнее устраивая раненую ногу.

– Я сделаю все, что Ты велишь!

– Тогда хотя бы веди себя со мной, как прежде.

– Хорошо, – караванщик сделал над собой усилие, заставляя подчиниться, и почувствовал… Оцепенение начало спадать, душа немного успокоилась, отыскав себе, наконец, место, где можно было бы передохнуть. Его вера осталась неизменной, но она более не заставляла гореть сердце слепым пламенем. Вернулась уверенность и твердость: "Хозяин каравана должен быть сильным, особенно хозяин такого каравана", – он вобрал в себя теплый, сладковатый воздух, исполненный духом огненной воды. – Я позову лекаря.

– Мне казалось, мы решили…

– Рана открылась, – не дав Шамашу договорить, он быстро коснулся его колена.

Ладонь окрасилась в алый цвет, незаметный в сумраке предрассветья на черных брюках. – К вечеру Ты потеряешь слишком много крови.

– Я сам остановлю…

И вновь караванщик прервал его:

– Человек нуждается в помощи друзей. Лишь боги способны обходиться своими силами.

Шамаш, усмехнувшись, качнул головой:

– В прежнем мире никто не решался спорить со мной, – его голос звучал спокойно, скрывая все чувства, что теплились у него в груди. – Это было бесполезно – я всегда настаивал на своем, не отступая до самого конца.

– Тебя слушали – значит, любили и почитали.

– Как человека.

– Твои друзья были магами? – если богу так хочется верить в реальность вызванного тяжелой болезнью бреда – что ж, пусть будет так.

– Да. Но какое это имеет значение?

– Для нас Хранители – полубоги. Есть города, в которых их обожествляют не только после смерти, но и при жизни.

– Это по меньшей мере странно.

– Не в нашем мире, зависящем от дара Хранителей в большей степени, чем остальные островки мироздания от воли всех небожителей вместе взятых.

– Не в вашем мире… – вздохнув, повторил колдун. Он нахмурился, взгляд сощуренных глаз скользнул по маленькому клочку земли, защищенному куполом шатра.

Караванщик так и не понял, согласен ли Шамаш с этой мыслью или нет. Так или иначе, спустя какое-то время он продолжал: – Может быть, именно поэтому ты не понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать… Вот что. Время зари – наилучшее для общения с богами и духами. Конечно, я понимаю, что ты услышишь лишь то, что хочешь услышать… Но, может быть, даже этого будет достаточно. Я верю: боги не оставят твой вопрос без ответа.

"Но мне не о чем Их спрашивать! – хотел воскликнуть Атен. – Я уже говорил с госпожой Айей и Она подтвердила… – но промолчал, вспомнив, как разгневалась на него богиня снегов за то, что он продолжал упрямо настаивать на своем, пытаясь переубедить Шамаша. – Лучше согласиться… Сделать вид, что я все понимаю, – отчетливо и уверенно говорил ему внутренний голос. – Я – всего лишь человек. И если богиня хочет, чтобы я скрывал от Него открывшуюся мне правду, да будет так.

Она знает, что делает".

Все же, ему не хотелось обманывать Шамаша. И он решил найти слова, которые по отдельности были бы правдой, но все вместе…

– Я знаю, боги не хотят, чтобы я говорил с Тобой обо всем этом. Но Ты ведь понимаешь, как тяжело отказываться от стремления приблизить к себе чудо, переступить грань между миром реальности и легенд.

Колдун взглянул на Атена. Лицо караванщика было твердым и решительным. И лишь в глазах стояла мольба – они просили о доверии и понимании.

И Шамаш кивнул, прекращая все споры о вере раз и навсегда, забывая о них, словно ничего и не было вовсе.

– Зови врачевателя. Но потом я хотел бы принять участие в приготовлениях к празднику в честь твоей дочери.

– Конечно! – и обрадованный хозяин каравана поспешил за лекарем, насвистывая под нос какую-то веселую мелодию, услышанную когда-то страшно давно, еще в Эшгаре.

Глава 9

Мати снилась величественная женщина с длинными белыми волосами. Она была так светла, так прекрасна. Ее нежный мелодичный голос полнил воздух чудесным напевом восхитительной песни…

– Мама, – сквозь сон прошептала девочка. – Мамочка…!- Она была слишком мала, когда та умерла и почти не помнила ее, но всегда представляла себе именно такой.

– Я с тобой, милая, – донесся да нее легким дуновением ветра нежный, исполненный доброты и заботы, голос. – С днем рождения. Счастья тебе.

– Мама, мама, – быстро, боясь, что та исчезнет, заговорила она. – Пожалуйста, побудь со мной, хотя бы один день, этот день! Я хочу, чтобы ты была рядом, хочу чувствовать твое тепло!

– Иди ко мне, милая, – женщина наклонилась, раскрыв объятья. И, сорвавшись с места, Мати бросилась к ней, прижалась к груди. Женщина взяла ее на руки, словно малышку, окружая своей любовью. Потом она опустилась на возникший из темноты прозрачный ледяной трон, посадила девочку себе на колени: – Я всегда рядом с тобой, дорогая моя, в твоем сердце, в твоей душе. Я – часть тебя.

– Да, но я так хочу видеть тебя, держать руку, чувствовать твое тепло… – она сжала пальцы матери и вздрогнула – они были так холодны!

– Прости, дорогая, – женщина осторожно высвободила руку из ладони девочки, потом погладила ее по волосам.