Ольга Табоякова - Хозяка

Я провернула операцию побега с блеском. После свидания с королем, которое закончилось только в три часа утра, я отправилась к Джи. Знаю, что нельзя будить детей, но если очень надо…

— Джи!

— Заходи, я не сплю, — информировал он.

На столе у него я увидела колдовской шар.

— Понятно за нами подглядываешь, — я так и предполагала. — Мне нужно сонное зелье.

— Зачем?

— Меня уже порядком достали домашние. Я приду, даже не высплюсь. Помоги от них на время избавится.

Джи принял мои объяснения и выдал склянку с порошком. Достаточно чуть-чуть, — предупредил он.

— Спи давай, — я погладила его по голове. Если у меня все выйдет, то мы с ним не встретимся. Он сонно кивнул. — Джи, знаешь, я тебя люблю, — вот так я первый раз призналась в любви.

— Правда? — он засветился изнутри.

— Так получилось, — я пожала плечами. Не знаю, чувствую себя растерянной. — Я решила, что должна это сказать, раз поняла. Мы мало знакомы, но я тебя люблю.

— Тогда обними, — разрешил ребенок.

Я уходила от него в состоянии полного раздрая. Не могу остаться, не могу признаться, а сердце щемит от тоски. Первый раз в жизни я поняла, что хочу иметь ребенка.

Подсыпать зелье в питье и напоить Ларюшу было легко. Я собралась смыться, пусть в обличьи Викки, но пора мне отсюда.

— Стой! — прижал меня к стене Олаф.

Я и забыла про этого типа. Он неприязненно злобно на меня шипел.

— Шляешься здесь по кроватям, — сплюнул он на пол. — Отвечай, иначе умрешь, — потребовал слуга.

Я испугалась потому, что поняла, этот тип психические неуравновешен.

— Я на короля не претендую, — вырвалось у меня.

— Где Чех? — огорошил меня Олаф. Я поняла, что чувствует король, когда вздымает брови. Мои тоже вверх полезли.

— Кккакая Чех? — С испуга у меня появилось заикание.

Олаф меня тряхнул.

— Где? Где? Где? — он сказал это как-то знакомо. Мне вдруг померещилось.

— Ты кто? Укул? — я замерла в нерешительности. Внешне он не Укул, но и я не Чех.

— Откуда ты меня знаешь? — Он почти перекрыл мне доступ кислорода.

— Папа? — я почти прохрипела. — Я — Чех.

— Что? — Олаф чуть сдвинул руку. Стало легче дышать. — Теперь подробно, — видимо сообразил что и как.

Я поколебалась минуты две, потом потребовала, чтобы он показал, кто он.

Олаф чего-то разбил о дверной косяк и стал Укулом. После моего короткого экскурса в историю моей жизни после побега из камеры, Укул мне поверил.

— Она драконка? — переспросил он, кивая в сторону спящей Ларюшы. — Значит, могла так сильно колдонуть. Мы сбегаем?

— Да, Укул. Но ты бы объяснил, что ты здесь делаешь?

Укул начал рассказывать, когда нас прервали. В дверях появился Слизка. Укул вытянул руку в сторону убийцы и тот упал.

— Дверь закрой, — велел новоприобретенный отец, подхватывая тело Слизки.

Я захлопнула дверь. Укул объяснил, что это кольцо самострел. Последняя новинка, реагирует на определенный тип людей. Так, что не ошибешься в цели. Сделано для защиты.

— Нам бы отсюда выбраться, тогда и поговорим, — Укул вернул себе образ Олафа и смог на мою личину нацепить еще одну личину. Я стала маленькой, кривоногой старушкой.

Через час мы уже мчались по дороге в поместье.

Я вела машину и думала о том, зачем Укул объявился здесь. Я была знакома с ним всего несколько дней и не думаю, что он искал меня из большой любви.

— Укул, — я резко затормозила. — Почему ты здесь?

Что плохо, так это то, что в этих машинах не предусмотрены ремни безопасности.

— А почему ты едешь по дороге? — вдруг спросил он.

— Что?

— А то, что мы могли бы срезать путь, — Укул пожал плечами на мою глупость. — Машина же на подушке.

— Нет, — мне не понравилось, что Укул меня отвлекает. — Я не знаю местности, это во-первых. А во-вторых, подушки в основном работают на определенной высоте от дороги. Как ты себе представляешь мой полет по лесу? Между деревьев что ли?

— Ладно, как хочешь, — Укул пожал плечами. — А ты поесть не захватила?

— Нет, — во мне закипало раздражение. Тоже мне навязался на мою голову. — Укул, еще раз, что ты здесь делаешь? Ты же меня искал? Я не убивала твою племянницу.

— Я знаю, — просто ответил он. — Ее убил мой племянник.

В этот миг мне стало легче. А я то и не подозревала, что на сердце такой камень из-за подозрений в убийстве.

— Как это было?

Укул рассказал, я поморщилась. Жестокость моего мира вернулась ко мне.

— Укул, а как дед? В смысле Чукмедал? Как он это воспринял? — мне было плохо. Что-то все навалилось: и расставание с Джи, и вот эти рассказы.

— Нормально, — Укул скрыл свою улыбку. — Он все продал и теперь ищет тебя.

Дальше мне надо было спрашивать и спросить я должна была «Зачем?», но задавать вопрос не хотелось. Я четко знала почему именно боюсь услышать ответ.

— Знаешь, он решил, что ты его внучка и хочет жить с тобой, — Укул казалось понял, о чем я молчу и чего боюсь.

Плакать захотелось ужасно.

— Укул, а ты меня зачем искал? — я как-то справилась с внутренним порывом.

— Я получить треть состояния отца, — Укул опять не ответил напрямую.

— И что? — я отвела глаза. Укул похоже готов сдаться и сказать правду. Возникло чувство, что он сейчас раскроется, я пойму, что у него на сердце.

— Я хочу жить с отцом, Чех, — выдал он правду. — Знаешь, за все эти годы я его так и не понял, а сейчас знаю, что он еще не так долго пробудет рядом. Если я его не пойму, то, пожалуй, никогда себе этого не прощу. Жизнь то оказывается простая штука. А я сам ничего не сделал в этой жизни, никого не любил так, чтобы что-то осталось. Наверное, надо начинать жить по настоящему, дочка.

— А твоя дочь? — мне до сих пор было дико, что он не ищет свою дочь.

— А что она? — Укул пожал плечами. — Отец уверен, что ты моя дочь, а я… Я не хочу ее искать. Не верю, понимаешь?

— Во что не веришь? — что я понимала, а что-то не могла осилить.

— В то, что это следует делать, — Укул меня пугал. Я вдруг поняла, что я то его простила, хоть и не была его дочерью, а вот если бы была, то ни в жизнь не простила бы. Я не простила своего детства в Зоне, своей жизни. Укул это похоже инстинктивно чувствовал. Он свои шансы давно упустил.

Мне сказать было нечего и ему тоже. Я завела машину.

— Укул, а дальше что будет? — я вдавила педаль до упора.

— А как будет, так и будет, — Укул вновь обрел душевное равновесие, а я вот нет. — Поживем и увидим.

— Так ты, что теперь мне отцом собираешься быть? — похоже, что удача решила мне возместить особо грустные моменты моей жизни.