Джеймс Кейбелл - Юрген

Так она продолжала болтать, а Юрген слушал и снисходительно улыбался. Она несомненно была мила. И вот так они вполне удовлетворительно вели домашнее хозяйство в Аду до тех пор, пока отпуск Флоримели не подошел к концу. А потом они расстались без слез, но с явной дружелюбностью.

И Юрген всегда вспоминал Флоримель с самым приятным чувством, но не как жену, с которой он когда-то находился в настоящей близости.

Когда эта прелестная вампирка покинула его, император Юрген, несмотря на всеобщую популярность и уважение к его политическим взглядам, стал в Аду не совсем счастлив.

– В любом случае утешительно, – сказал Юрген, – обнаружить, кто открыл теорию демократического правления. Я долго гадал, кто же выдвинул идею, что лучший способ получить разумное решение по любому умопостижимому вопросу – поставить его на всенародное голосование. Теперь знаю. В общем, черти, наверно, правы в своих доктринах. Несомненно, я не могу зайти так далеко и сказать обратное: но все же, в то же самое время!.. Например, эти нескончаемые попытки насадить демократию во всей вселенной, эти постоянные войны с Раем из-за того, что Рай привязан к тиранической форме автократического правления, были как логичны, так и великодушны и являлись, конечно же, единственным способом гарантировать всеобщий триумф демократии.

Однако все это казалось Юргену весьма несерьезным, поскольку, – как он теперь знал, определенно было что-то и в Небесной системе, способствующей накоплению военной мощи, поэтому Рай обычно и побеждал. Более того, Юрген не мог свыкнуться с фактом, что Ад являлся лишь некоторой идеей его предков, с которой случайно согласился Кощей. Юргена всегда выводили из себя старомодные представления, в частности те, которые осуществлялись на деле, как в случае с Кощеем.

– Что ж, это место показалось мне грубым анахронизмом, – сказал Юрген, задумчиво глядя на огни Хоразмы, – а его методы мучения совестливых людей я не могу не посчитать в самом деле весьма жестокими. Черти простодушны, и у них добрые намерения, что никто и не собирался отрицать, но это все. Здешним местам нужна куда более упрямая и действительно несговорчивая личность…

И это, конечно же, напомнило ему о госпоже Лизе. И вот так мысли Юргена повернулись к совершению мужественного поступка. Он вздохнул и пошел среди чертей, глядя по сторонам и наугад расспрашивая о том отважном дьяволе, который в облике черного господина утащил госпожу Лизу. Но случилось странное происшествие, а именно то, что Юрген нигде не мог найти черного господина, да и ни один из чертей ничего о нем не знал.

– Из рассказанного вами, император Юрген, – сказали они все, – следует, что ваша жена была язвительна и строптива – из тех женщин, которые верят, что все сделанное ими правильно.

– Это не вера, – говорит Юрген, – у бедняжки была мания.

– Поэтому ей навсегда прегражден вход в Ад.

– Вы рассказываете мне что-то новенькое, – говорит Юрген. – Множество мужей, узнай они об этом, стали бы жить порочно.

– Но общеизвестно, что людей спасает вера. А нет веры сильнее, чем вера злой бабы в свою непогрешимость. Ясно, что ваша жена из тех особ, которых не может вынести никто, кроме ангелов. Мы выводим из этого, что ваша императрица наверняка в Раю.

– В общем, это звучит разумно. Так что я отправляюсь в Рай и, может, там найду справедливость.

– Нам бы хотелось, чтоб вы знали, – рассвирепев, закричали дьяволы, – что у нас в Аду есть все виды справедливости, поскольку наша система правления – просвещенная демократия.

– Несомненно, – говорит Юрген. – При просвещенной демократии есть все виды справедливости. Я и не мечтаю это оспаривать. Но, поймите, у вас нет этой маленькой чумы – моей жены. А именно ее я должен продолжать искать.

– О, как угодно, – сказали они, – пока вы не критикуете крайности военного времени. Но, несомненно, нам жаль, что вы уходите в страну, где погруженный во мрак народ примиряется с автократом, который не был надлежащим образом выбран на свой пост. И зачем вам нужно продолжать поиски местопребывания вашей жены, когда жить в Аду намного приятнее?

Юрген пожал плечами.

– Порой приходится совершать мужественный поступок.

Так бесы, все еще жалея его, рассказали ему, как дойти до границы Рая.

– Но пересечение границы – ваше дело.

– У меня есть заклинание, – сказал Юрген, – и пребывание в Аду научило меня, как им пользоваться.

Затем Юрген, следуя инструкциям, вступил в Меридию и, повернув налево, оказался у большой лужи, где выводили жаб и гадюк. Он миновал туманы Тартара, должным образом остерегаясь безумных молний, и во второй раз повернул налево, – «в поисках Рая всегда подчиняйся велению сердца» – был совет, данный ему чертями, – и вот так, обойдя жилище Иемры, он прошел по мосту над Бездной и одной из Нарак. А Брах, собирающий пошлину на этом мосту, сделал то, о чем бесы заранее предупредили Юргена. Но с этим, конечно же, ничего нельзя было поделать.

Глава XL

Восшествие папы Юргена

История рассказывает, что на Благовещение Юрген подошел к высоким белым стенам, окружавшим Рай. Праотцы Юргена, конечно же, вообразили, что Ад стоит прямо напротив Рая и блаженные могут преумножать свое счастье, взирая на пытки проклятых. В это время из-за парапета райской стены выглядывал какой-то ангелочек.

– Добрый тебе день, прекрасный молодой человек, – говорит Юрген. – О чем же ты думаешь столь напряженно? – Ибо точно так же, как Богач много лет тому назад, Юрген сейчас обнаружил, что человеческий голос совершенно свободно переносится от Ада к Раю.

– Сударь, – отвечает мальчик, – я жалею бедных проклятых.

– Тогда ты наверняка Ориген, – говорит, смеясь, Юрген.

– Нет, сударь, меня зовут Юрген.

– Ого! – говорит Юрген. – Этот Юрген в свое время оказался множеством людей. Так что, возможно, ты говоришь правду.

– Я – Юрген, сын Котта и Азры.

– Ох-хо-хо! Но таковы они все, мой мальчик.

– Тогда я – Юрген, внук Стейнворы, которого она любила больше всех внуков. И я вечно пребываю в Раю вместе со всеми остальными иллюзиями Стейнворы. Но кто вы такой, мессир, что расхаживаете по Аду без подпалин в прекрасной на вид рубахе?

Юрген задумался. Ясно, что хорошо было бы не называть своего настоящего имени и, таким образом, не поднимать вопроса о том, в Раю или в Аду находится Юрген. Затем он вспомнил про заклинание Магистра Филолога, которое дважды применял неправильно. И Юрген откашлялся, посчитав, что сейчас понимает, как надлежащим образом пользоваться заклинанием.

– Вероятно, – говорит Юрген, – мне не следует рассказывать, кто я такой. Но что за жизнь без доверия друг к другу? Кроме того, ты кажешься вполне благоразумным мальчиком. Поэтому я сообщу тебе по секрету, что я – Папа Римский Иоанн Двадцатый, регент Небес на Земле, сейчас посещающий это место по небесным делам, которые я не волен разглашать по причинам, которые молодому человеку твоего необычайного ума сразу же придут в голову.