Кирилл Манаков - История хорошего человека

       - Такое впечатление, что нас рассматривают.

       Я согласился. Очень неприятное чувство.

       Мотт подошел к антрацитно-черной стене и провел ладонью по гладкой поверхности карниза, бесконечной спиралью разворачивавшегося в вышину.

       - Боюсь, что не в состоянии подняться. Не хочу даже пытаться. До сих пор не понимаю, как мне удалось живым спуститься.

       Я прикинул, что он находится на ногах больше суток без еды и воды. Горцы, с детства обученные искусству скалолазания, считают спуск более сложным мероприятием, нежели подъем. Боюсь, что в нашем случае ситуация обратная. Путь наверх по карнизу потребует невероятных усилий. Несмотря на истощение сил и голод, скребущий желудок изнутри, у меня не было сомнений в своей способности преодолеть подъем. У моего же спутника не было никаких шансов.

       Чутье Убийцы буквально подталкивает меня в спину, заставляя начать движение по карнизу. Но нет, оставить Мотта на верную смерть я не собирался. Я принял решение, и расплата последовала незамедлительно - на спину навалилась чудовищная тяжесть, и вдруг перестало хватать воздуха. Что делать - для Убийцы следование к цели - такое же естественное состояние, как дыхание. Для меня же цель значила еще больше, чем выполнение долга Убийцы - речь шла о жизни Роника и Марты. Но выбросить жизнь этого человека как прочитанное малозначительное письмо было выше моих сил. Странное и необычное ощущение происходящей в душе борьбы противоположных устремлений.

       Мотт по всей видимости не замечал происходящего со мной. Он еще раз погладил узкий карниз, внимательно посмотрел вверх и задумчиво произнес:

       - Странно. Неужели Древние собирались выходить на свет по этой тропинке? Представляешь, Древние карабкаются по стене - ничего себе картинка, правда?

       Действительно, как-то оно глупо. Такие мудрые, сильные, а лестницы приличной построить не смогли. Или не захотели?

       - Действительно странно. Очень странно, - сказал я через силу, скрывая свои затруднения, - ты сам как считаешь, твой Мастер - он из Древних?

       - Безусловно, - кивнул Мотт.

       - А мог бы он подняться по этой стене?

       - Ни в коем разе. Он и ходил-то с трудом, все больше сидел в кресле.

       - А значит...

       - А значит, - подхватил Мотт, - что есть другой путь, куда более простой.

       Тяжесть исчезла, словно я сбросил со спины неподъемный мешок, и живительный воздух наполнил грудь. Догадка была правильной!

       Я опустился на колени и дюйм за дюймом обшарил пол под ногами. Снова доверился чутью Убийцы - и не ошибся, подушечками пальцев нащупал тончайшую щель, образующую правильный прямоугольник. Похоже на крышку какого-то люка. И как, интересно, ее открыть?

       - Дверь? - деловито спросил Мотт.

       Я кивнул. Дверь, то она, дверь, как к ней только подобраться... Еще раз осторожно провел указательным пальцем вблизи щели с внешней стороны и обнаружил едва заметные углубления неправильной формы. Я тщательно очистил поверхность рукавом, поднялся, внимательно пригляделся и спросил Мотта:

       - Ничего не напоминает?

       - Еще как напоминает, - ухмыльнулся Ночной Хозяин, - босые ноги. Нет?

       - Точно. Ну-ка, попробуем.

       Я скинул ботинки, одолженные мной у заключенного Каземата, и встал на обозначенное место.

       Несколько секунд ничего не происходило. Потом раздался шипящий звук, чем-то похожий на вздох, и, подняв облачко пыли, искусно встроенная в пол плита медленно поползла вверх, вытягивая за собой квадратный столб, окрашенный красными и желтыми полосами. Столб как столб - в рост человека, железная гладкая поверхность, с одной стороны на уровне глаз - кругляшек, чем-то похожий на кран для открывания холодной или горячей воды.

       - Примем душ? - невинно спросил Мотт, также уловивший сходство.

       Я повернул кран...

       Воспоминания детства проявились в сознании, как будто с яркой картинки влажной тряпкой стерли закрывавшую ее грязь. Меня настолько захватила возможность смотреть на себя - в прошлом, что на какое-то время я потерял чувство реальности.

       ...Отец держит меня за руку. Он - самый большой и сильный. Теперь я знаю, что такое счастье. Счастье - это идти с ним за руку на ярмарку, замирая от радостного ожидания предстоящих чудес.

       Я не могу идти спокойно, просто не могу, ноги сами хотят скакать и бежать. Что я могу поделать?

       И вдруг земля под ногами дрогнула, и, если бы отец не держал меня за руку, я бы непременно упал. Я обхватил его за ногу и смотрел по сторонам.

       Еще одна картинка, врезавшаяся в память: высоченная башня городского собора разваливается на куски...

       Я очнулся от того, что Мотт яростно тряс меня за плечо. Несколько секунд пришлось потратить на осознание происходящего. Мы стояли на платформе, медленно и бесшумно поднимающейся в полной темноте. Я чувствовал, как под нами в недрах платформы ворочается что-то огромное и мощное.

       - Это значительно приятнее, чем карабкаться по стенам, - сказал Мотт.

       - Значит, едем с комфортом? Спасибо Древним.

       - Только света не хватает.

       - Не волнуйся, сейчас будет.

       Не понимаю, откуда взялась такая уверенность, но я совершенно точно осознавал, что свет вот-вот должен появиться. Что странно, поскольку прошлый раз я шел другой дорогой. Опять чутье Убийцы?

       Предположение достаточно оптимистичное, особенно если учесть, что нас окружала непроглядная тьма. У нас имелись факелы, но зажечь их было нечем.

       Движение вверх прекратилось, и Мотт вцепился мне в руку. Я мог прекрасно ориентироваться в темноте и точно знал, что прямо перед нами в стене высечена небольшая ниша с железной дверью. Нет, не с железной, а сделанной из неизвестного мне материала куда прочнее обычного железа и даже редких кусков металла Древних, которые иногда находят в земле. Я толкнул дверь, и семенящий сзади Мотт шарахнулся от ударившего по глазам света.

       Хорошо еще, что мы оказались в полуподвальном помещении, освещенным только тусклым светом, пробивавшимися в два небольшие окна, больше похожие на бойницы. Комната была завалена хламом, свидетельствующим о принадлежности подвала таверне или постоялому двору - десяток сломанных стульев, ворох тряпья, большая клетка для птиц, железная посуда.

       Дверь в подземелье с шипеньем закрылась и стала неотличимой от каменной стены. Красиво. Действительно красиво, и можно не сомневаться - это дело рук Древних. Сейчас так не умеют.