Александр Турбин - Метаморфозы: таракан

— У Высших, говоришь, учился? А по виду не скажешь. Ладно, повод мне нужен был. Хотел я с тобой наедине потолковать. А главное совет дать. Хороший, плохих не даю. И заметь — бесплатный.

— Бесплатный, это здорово, а то с деньгами у меня туго пока.

— С ними у многих туго, но не о том говорить будем. Ты бы поостерегся. Варин, конечно, то еще дурило, но он может быть и решителен, и хитер. И он зол. Очень зол. На кого, я думаю, пояснять не надо? Он опасный человек, хоть и балабол. Так что ты поаккуратнее по улицам-то ходи. Вдруг ветер ножик принесет? Или болт? Бывают тут у нас такие ветра. Да и во сне на копье не упади, ненароком.

Интересный вариант. Это меня что, о покушении предупреждают? Наконец-то. Друзей еще нет, но врагов уже не счесть. Значит, здешняя жизнь уже удалась.

— Спасибо за то, что предупредил. Только что-то не верится мне, что Варин вот так, из-за угла будет…

— Будет, не будет — это мне неизвестно. Но может. Он — может. И думаю — хочет. Они с Ровахо — друзья. Были. А тут ты, живой. Идея, насчет его роты в арьергарде чья была, напомнить? Вот и делай выводы. Может быть, к тебе пару человечков приставить? У лучников-то глаз надежный.

— У меня и своя рота есть уже. Человечков я и сам могу найти.

Меченый подался ко мне:

— Размечтался. Это не твоя рота. Пока жив Нориан — это его люди и только его. А твоих людей в этом отряде совсем нет. Да и тебе не сильный, тебе зоркий человечек нужен. Думай, сержант, думай.

Согласиться с предложением? И быть обязанным? Хотя, для меня нынешнего любое обязательство — не повод.

— А скажи-ка мне, капитан, что тебя на такую заботу подтолкнуло? Если не секрет, конечно.

Как всякий уважающий себя конспиролог, я не верил в любовь с первого взгляда, дружбу с первого рукопожатия и бескорыстные поступки. Меченый оказался готов к такому вопросу.

— Что подтолкнуло? Мозги. И привычка смотреть дальше собственного носа. Ты, конечно, странный малый. Но полезный. И сейчас это главное.

Не договаривал он что-то. Надо же, полезный. Комплимент, что ли?

— Полезных много. Или это у тебя стандартная услуга — людей на охрану отряжать?

Меченый вновь усмехнулся.

— Нет, услуга не стандартная. Особая. А насчет того, что полезных много, ты не прав. Польза она разная может быть. У тебя голова работает, а это у нас нечасто бывает. Но главное в другом. Голова и голова. Одной больше, другой меньше. Посмотри вокруг, вспомни, как мы шаргам задницы надрали? Ничего чудного не вспоминается?

— И что чудное должно вспоминаться?

— Страх. Не было страха. Ты просто в армии мало времени, не понимаешь. Человек, он от природы труслив. Почему в каждом отряде командир — Высший? Потому что в присутствии Высшего люди становятся храбрее, отчаяннее. Один и тот же человечек в присутствии Высшего — герой, а стоит Высшему уйти и все, трусливое животное. Понимаешь? Даже сержанты. Даже офицеры. Пусть не все, но многие. Самое смешное, Высшему достаточно в сторонке постоять, лечь поспать, неважно. Отряды без Высших обречены. Их гложет страх. В бою они мыслят только о бегстве, о спасении. И Высший нужен, чтобы вселить уверенность. Знаешь, сколько битв так было проиграно? Рорка знают об этом и в любом бою пытаются сначала выбить Высших, а потом людей как баранов можно перерезать. Наш поход был с самого начала безнадежен. До первого боя, причем не важно, пять сотен Рорка, или пять десятков. Потому что они шарги и им не ведом страх. Потому что мы люди, с нами нет Высшего, а значит страх нами правит. И так было всегда. Понимаешь?

Он втолковывал мне это как ребенку, тщательно разжевывая и перетирая.

— Ничего я, дружище, не понимаю. Я видел то, что я видел. Я видел трусов, но большинство солдат были достаточно смелы, и шаргов погибло намного больше, в том числе и поэтому.

— Вот именно. Я о том и толкую — страха не было. А должен был быть. Всегда был. Я по своим человечкам вижу, да я и сам чувствую. Уверенность. Даже безразличие к смерти. Как будто Высшие рядом. Только нет их. А дальше думай. Говорят, вы с Логором с переправ вернулись?

Меня несколько смутила резкая смена темы, но конспирация уже давно полетела к черту, поэтому я уклончиво согласился.

— Допустим.

— Что допустим? Там всех Высших перебили, а люди не побежали. Могло такое быть? Не могло, но было. Вот и суди сам. Вы с Глыбой были там, вы с ним и здесь. И солдат как подменили.

Я обалдело посмотрел в уже смутно различимые глаза Меченого. На улице стемнело, и я отчего-то подумал, что не могу вспомнить, какого они цвета.

— Ну, хорошо. Ты намекаешь, что Глыба так на подчиненных действует? Я не знал. Но это же отлично. Хотя я никакого воздействия не ощущаю.

— Дурак ты, сержант. Глыбу я уже вечность знаю. Неужели я бы за столько лет за ним таких талантов не увидел? Нет, он нормальный командир, лучше меня. Но он всего лишь человек.

Я начинал сознавать, еще не все, еще какие-то обрывки картины, но эти обрывки уже стремились занять свои места в моем понимании этого мира. И если сначала происходящее напоминало мне скорее жуткий калейдоскоп, фантасмагорию, то сейчас стал проявляться четкий рисунок. Еще одно мое сходство с Алифи. Но я не Высший. И все же люди, пусть неосознанно, но чувствуют. А если это действительно так, если само присутствие Высшего оказывает положительное влияние на людей? А без этого присутствия люди неспособны полноценно противостоять Рорка? Почему? Кто его знает?

И не может ли быть так, что призвание столь разных людей как Ник, Ин и я лишь эксперимент? И направлен он на то, чтоб доказать — не имеет разницы кого призывать, любой призванный просто своим присутствием укрепляет боевой дух людей. И тогда все что я делаю — не имеет значения, потому что я все равно каждым шагом подтверждаю справедливость гипотезы и успешность эксперимента.

— Знаешь, ты меня заинтриговал. Если ты не против, я бы побеседовал с тобой на эту тему, скажем еще и завтра. А пока, я буду рад видеть твоих ребят. Только давай тоже завтра, ладно? Вот с самого утра и присылай своих богатырей. А сейчас пошли, а то командир заждался уже…

Третий день мир дрожал под бой сотен барабанов. Задающие ритм дунбархи, вырезанные из цельных кусков священного дерева Иргит и покрытые выделанной кожей трехмесячного ягненка. Глухие удары деревянных давулов, больших и оглушительных. Сотрясающий землю рев огромных котлов нагхусов, притороченных к спинам быков. И взрывающий мозг, разбивающий саму ткань бытия бой дубовых ламбурханов, обтянутых кожей козлов. Обязательно горных. И обязательно белых. Один ритм. Одна бесконечная последовательность. Утром. Днем. Вечером. Ночью. Утром. И снова. И снова. Нет ни мгновения перерыва. Ни секунды паузы.