Гордон Диксон - Дракон на границе

Джим тревожился. Состояние Брайена еще не позволяло ему вступать в сражение с совершенно здоровым человеком. Такой поединок сулил бы Брайену не только потерю авторитета, но, возможно, и тяжелое ранение, а то и смерть, даже если бы они решили только преломить копья. Рана в боку Брайена могла открыться при любом резком движении, неизбежном во время поединка.

Но тут Джим уже ничего не мог поделать. Он сказал себе: «поживем – увидим»– хотя такая мысль не уменьшила его беспокойства. Вот Дэффида она несомненно успокоила бы. Однако Джим видел в ней мало утешительного.

Тревога не оставляла его, пока они не миновали узкое ущелье между отвесными скалами вроде той, на которую они взобрались, разгромив вместе с маленькими людьми отряд полых.

Потом они вдруг обнаружили, что спускаются в небольшую живописную долину.

Впереди долина расширялась, и в ее дальнем конце виднелись какие-то строения и вроде бы даже пашни. Однако менее чем в пятидесяти ярдах перед путниками уже выстроился один из шилтронов маленьких людей с копьями наперевес. Глядя на них, Джим невольно опять вспомнил о македонской фаланге, но решил, по крайней мере здесь, пользоваться другим словом.

В нескольких шагах от первого ряда шилтрона стоял маленький человек с косматой бородой, и в нем Джим сразy узнал Ардака, сына Лугела, – того самого предводителя, с которым Джим встретился в тот день, когда они сражались с полыми людьми. Ардак сосредоточил свой взор на Джиме, почти игнорируя остальных гостей, которых вел к нему Снорл.

– Маг, – заговорил Ардак, когда Джим и его спутники остановились перед ним. – Мы готовы принять тебя и твоих друзей на нашей земле, но вы стали появляться у нас чаще, чем мы хотели бы видеть здесь пришельцев.

– Только исключительная необходимость привела меня сюда, – ответил Джим. Я полагаю, мы могли бы обсудить одно весьма важное дело. Оно имеет большое значение как для нас, так и для вас. – Он отъехал немного в сторону, чтобы Ардак разглядел всех его спутников. – Все ли известны вам? – продолжал Джим. Вы помните Дэффида ап Хайвела, который сражался вместе с нами…

– У нас есть более веские причины помнить Дэффида ап Хайвела, – перебил Ардак. – Но продолжай.

– Конечно, вам известен Снорл. Вы знаете Лизет и несомненно знаете Геррака – сэра Геррака де Мера, отца Лизет де Мер.

– Мы знаем всех, – кивнул Ардак. На миг он задержал взгляд на Герраке, потом снова взглянул на Джима:

– Но я так и не услышал, зачем вы опять явились на нашу землю.

– Я же говорю, – ответил Джим, – у нас есть предложение, которое мы бы хотели обсудить с вами или с другими вашими вождями, кем бы они ни были. Можем ли мы пройти к ним, или нам спешиться и подождать здесь? Так или иначе, нам нужно встретиться с ними и изложить им свой план.

– Мы подумаем,– заявил Ардак. Он повернулся, приблизился к шилтрону и заговорил с одним из воинов в первом ряду. Воин покинул строй и, продолжая держать в руках копье и щит, побежал в сторону видневшихся вдали строений, очевидно служивших жилищами.

– Придется подождать, – сказал Ардак. – Вы можете спешиться и устроиться на земле поудобнее, если хотите. Мы тоже будем ждать.

Он повернулся к стоявшим за ним воинам и выкрикнул одно слово. Джим не понял, было оно произнесено нечленораздельно или на языке, которого он не знал.

Воины шилтрона положили на землю щиты и мечи и уселись скрестив ноги, продолжая сохранять строй. Джим заметил, что Дэффид и Лизет уже спешиваются, и последовал их примеру, так же как и Геррак. Они тоже сели. Ардак сидел в полудюжине футов от Джима.

– До нас дошли слухи, что один из людей, сражавшихся вместе с нами против полых, получил ранение. Как его здоровье? – осведомился Ардак.

– Он поправляется очень быстро, – ответил Джим. – Его рана доставила нам много хлопот, но оказалась не опасной. Какое-то острое оружие рассекло ему кожу на боку вдоль ребер.

– Рад слышать. Из наших раненых один умер, а остальные поправляются.

– Я тоже рад это слышать. – Джим прилагал все силы, чтобы беседа с предводителем маленьких людей была скорее дружественной, чем формальной. – На меня произвело большое впечатление то, как вы сражались против полых людей.

Думаю, никто не мог бы сделать этолучше вас.

Сидевший рядом с Джимом Геррак, очевидно, хотел что-то сказать, но в последний момент передумал, и лишь короткий звук вырвался из его гортани. Ардак перевел взгляд на огромного рыцаря, и впервые на его лице появилась легкая улыбка.

– Ты хочешь сказать, что люди, подобные вам, способны сражаться не хуже нас, сэр Геррак де Мер? – обратился он к Герраку. – Я не стану спорить. Это дело мнения. Останемся каждый при своем. Тебя это устраивает? – Это меня устраивает, Ардак, сын Лугела, – проговорил Геррак столь же нейтральным тоном, как Ардак. Внезапно он тоже слегка улыбнулся. Ардак протянул ему руку.

Не говоря ни слова, Геррак взял в свою огромную ручищу маленькую ладонь Ардака, и они обменялись коротким рукопожатием.

– Если твои намерения добрые, сэр Геррак, – сказал Ардак, – можешь посещать нашу землю в одиночку.

– Благодарю, Ардак. Это очень любезно с твоей стороны.

– Нам нет дела до любезностей. У нас есть друзья и враги. Я назвал тебя другом, только и всего. Ни о какой любезности речи не идет.

– Понимаю, – медленно кивнул Геррак, и его скромный резонный ответ, казалось, несколько смягчил Ардака.

Снорл растянулся на земле, когда все остальные сели. Теперь он лежал свернувшись, с закрытыми глазами и будто дремал. Все ждали. Никто не разговаривал, а солнце уже припекало. Джим почувствовал, что и его клонит в сон; только мысль о чрезвычайной важности момента позволяла ему сохранять бодрость.

Ардак назвал их друзьями. Тем не менее шилтрон преграждал им дорогу в долину не хуже каменной скалы. Маленькие люди приняли их на своей земле, но, очевидно, не собирались подпускать к своим домам.

Ожидание показалось Джим необычайно долгим, хотя едва ли прошло больше получаса, пока он не заметил в дальнем конце долины движущиеся фигуры. Они приближались, и наконец Джим различил четыре группы вооруженных маленьких людей. Каждая группа состояла из восьми человек и несла на плечах паланкины, в которых сидели старцы с длинными белыми бородами и в белых одеяниях.

Несмотря на свою ношу, носильщики бежали; при этом они не то очень точно соразмеряли свои шаги, то каким-то иным способом поддерживали равновесие, всяком случае от их бега паланкины почти не качались. Джим так и не понял, каким образом это достигалось, даже когда носильщики остановились перед шилтроном и опустили четыре паланкина со старцами на землю.