Питер Дэвид - Путь к рассвету

— Если почувствуешь, что нуждаешься во мне, звони.

— Это вряд ли.

— Я знаю, — сказала она едко. — Потому и предлагаю.

Экран померк. И в этот момент я понял, что уже никогда больше не увижу ее. Но по крайней мере, я попытался. Попытался… и потерпел неудачу.

Если уж мне не суждено достичь величия, то, по меньшей мере, я могу стойко переносить неудачи.

Глава 2

Вир торопливо упаковывал свои вещи, собираясь покинуть Вавилон 5, когда раздался настойчивый звонок во входную дверь.

— Пойдите прочь! — крикнул он.

— Нам нужно поговорить, — раздался, к его удивлению, знакомый голос. И в то же время, нельзя сказать, что это было так уж неожиданно. На самом деле, Вира больше удивило то, что он не услышал этот голос много раньше.

— Войдите, — приказал он, и его команда разблокировала дверной замок.

Вошел Майкл Гарибальди, и вид у него был ужасающе спокойным. Он огляделся по сторонам.

— Что, собрался куда-то?

— Да. Можно сказать, что…

Вир не успел закончить фразу. Гарибальди в одно мгновение пересек комнату, схватил его за отворот рубашки и шмякнул об стену, сшибая мебель.

— А я так не думаю, — сказал Гарибальди, и в голосе у него звучала с трудом сдерживаемая ярость. — Я думаю, что ты немедленно расскажешь мне все о том, как по твоему ваши люди собираются теперь выйти сухими из воды…

Он замолчал. К его горлу было прижато лезвие, и рукоять меча сжимала рука Вира. Сам же Вир смотрел прямо в глаза Гарибальди без каких-либо признаков страха со своей стороны. Ничего похожего на Вира Котто, впервые вступившего на борт Вавилона 5 много лет назад, не было и в помине.

— Я так думаю, — сказал Вир тихим голосом, — что ты для начала немедленно уберешь с меня свои дурацкие руки. А затем мы поговорим как разумные люди, к каковым по крайней мере один из нас, я знаю точно, относится.

Гарибальди очень медленно освободил свою хватку, отпустил Вира и отступил назад, стараясь держать свои ладони так, чтобы они были видны Виру.

— Тебе это удалось лишь только потому, — сказал он, — что меньше всего я ожидал подобного от тебя.

— Именно поэтому мне и удается постоянно выходить сухим из воды в наши дни, — сказал ему Вир. Он вложил свой клинок обратно в ножны, спрятанные под жилетом, и некоторое время изучающе смотрел на Гарибальди. Бывший шеф службы безопасности был небрит и глаза у него казались остекленевшими. — Сколько времени ты уже не спишь?

— Ты об этом знал? — требовательно спросил Гарибальди.

— О том, что ты не спишь? — растерянно спросил Вир.

— О Дэвиде!

— Дэвид. — Виру понадобилось какое-то время, чтобы понять, о ком идет речь. — Сын Шеридана. А что с ним?

— Они взяли его.

И вновь Виру понадобилось несколько секунд, чтобы отследить нить разговора… но затем он понял.

— Великий Создатель, нет! — прошептал он.

— Великий Создатель, да.

Вир подошел к бару и решительно наполнил себе стакан. Затем, не убирая бутылку, жестом предложил выпить Гарибальди. Тот взял бутылку, глядел на нее некоторое время, затем глубоко вдохнул запах алкоголя, исходивший из горлышка, и поставил бутылку обратно в бар.

— Вряд ли можно найти здесь лучший букет, — сказал Вир, несколько озадаченный.

— Может быть, как-нибудь другой раз… например, лежа на смертном одре.

— Расскажи мне, что случилось. Расскажи мне все.

Что-то в голосе Вира, должно быть, убедило Гарибальди, потому что, поколебавшись не дольше одного мгновения, он быстрыми и широкими мазками выложил Виру все, что знал, об обстоятельствах исчезновения младшего Шеридана. Когда он упомянул о гигантской живой одноглазой бородавке на плече Дэвида, Вир медленно кивнул.

— Это Дракхи, — сказал он.

— Что? Что там насчет Дракхов? — переспросил Гарибальди.

— Продолжайте. Я скоро все расскажу.

И Гарибальди продолжил рассказ, а когда завершил его, Вир просто сидел рядом, разглядывая свой стакан.

— Его родители просто сами не свои от беспокойства, — сказал Гарибальди.

— У них есть все основания для этого, — сказал Вир и прищурился. — Я думаю, что и их друзья тоже слегка обезумели.

— Прошу прощения… за происшедшее, — сказал Гарибальди, жестом показывая, что имеет в виду свое нападение на Вира. — Ты тут упомянул «Дракхов». Ты имеешь в виду тех же самых Дракхов, что заразили Землю чумой?

— Точно тех же. Эта тварь, которую ты видел на Дэвиде — точно такая же сидит и на Лондо. С ее помощью они могут контролировать тебя, или следить за тобой, или еще что-то в этом роде.

— Ты хочешь сказать, — медленно сказал Гарибальди, — что Дракхи имеют какое-то отношение к Приме Центавра? И к этому похищению?

Вир набрал полную грудь воздуха и, наконец, решился.

— Да. Уже в течение некоторого времени. Они контролируют Лондо. Я подозреваю, что в какой-то степени они контролируют и Дурлу. И у меня есть некоторые основания полагать, что Дракхи имели отношение к смерти Лу Велча.

— Ты же сказал мне, что это были Пионеры Центавра.

— Так оно и есть. Но вряд ли эти Пионеры обошлись без помощи Дракхов. — Вир покачал головой. — Чума, которой они заразили Землю, не так уж сильно отличается от той чумы, которой они заразили мой мир… Только вот на Приме Центавра все было сделано более завуалированно.

— Я не понимаю. Почему ж ты мне раньше ничего не сказал?

— Я не мог так рисковать, — признался Вир. — Мы ведь говорим о подручных Теней. Я опасался, что если ты будешь знать, что они присутствуют на Приме Центавра, то расскажешь обо всем Шеридану, Шеридан расскажет Альянсу, и это будет как раз то, что требуется Альянсу, чтобы оправдать новое нападение на мой народ, новый удар, который был бы нанесен без колебаний. Ведь, в конце концов, все теперь считают центавриан народом, порочным до мозга костей. За Дракхов вы бы если и взялись, то много позже… Но Прима Центавра пострадала бы в любом случае. Вы бы убили пациента, вместо того, чтобы вылечить болезнь.

— И что, теперь это тебя уже не волнует?

— А почему я должен об этом волноваться в нынешней ситуации? — резонно заметил Вир. — Они схватили Дэвида. Я сомневаюсь, что Шеридан прикажет нанести удар по моей планете, когда на ней находится его сын. Ведь это будет означать для Дэвида верную смерть.

— Черт, просто изумительно хладнокровная логика, Вир!

— Мне пришлось принять немало изумительно хладнокровных решений за последние годы, Мистер Гарибальди. Придется вам привыкнуть к этому. — Вир вздохнул. — Возможно, мне придется выступить открыто несколько раньше, чем я рассчитывал. Дозволив Дракхам скрываться во мраке, я позволил этому гнойнику разрастись. Но выставив их на всеобщее обозрение, я могу обречь на гибель весь свой народ. Впрочем, если нам хоть сколько-нибудь повезет, мы сможем решить обе этих задачи. Мы скопили такие силы в нашем движении сопротивления, что Дракхи могут быть разоблачены, не успев привести в исполнение смертный приговор Приме Центавра.