Игорь Хиленко - Гарри Поттер и много - много крови

Но она и не думала сопротивляться, проклятье всё еще действовало. Отпустив ее руки, впился в ее губы, жадным голодным поцелуем. Пробуждая и в ней этот первобытный инстинкт. Он целовал ее рот, то поводя по нему губами, то погружаясь в него. Там он вел жестокие бои с ее языком, дразня и завлекая. Нещадно терзая ее губы, оперся руками о потолок и принялся наносить ей удары своим копьем, убыстряя с каждым ритм. Но, она не хотела ему уступать. Словив ритм, отвечала на его удары со всей силой своего гибкого, молодого тела. А Гарри наносил ей удары быстрые, могучие, стараясь, что бы его кинжал прошел в ней как можно больший путь, погружая его в раскрытую рану по рукоять и почти весь, вытаскивая потом наружу. Яростно, со стиснутыми зубами, трудился он над ней, жадно вслушиваясь в ее хриплые крики, впитывая ее горячий запах. А она билась под ним, подскакивая, словно под ударами хлыста, царапала спину и кричала, кричала, кричала….

Наконец, он излился в нее, примешав к ее крикам свои. А она, вцепившись в его спину, с силой провела ногтями, оставив глубокие борозды. От боли у него перехватило дыхание. Наслаждение смешалась с болью в немыслимой комбинации, которую он остро ощущал. И боль стала наслаждением. От этого, он ослабил контроль в мозгу, и они полетели вниз, но он успел все возобновить, и они зависли в воздухе в метре над ванной. Она обхватила его за шею руками и прижалась щекой к его. А он одной рукой поддерживал ее ягодицы, а другой обнимал спину. Она при этом обхватила его ногами за талию. Так, с закрытыми глазами, они и застыли, пытаясь, отдышатся и успокоится.

Отдышавшись, успокоившись и насладившись «послевкусием» Поттер вылез из ванны и принялся одеваться. Дойдя до двери, он отменил заклятие подвластия, и прежде чем она успела что-либо сказать, прошептал:

— Nihil Memoria, — отлично зная, что простой Obliviate не подействует.

Глава 52

— Повелитель, — вошел в личные апартаменты Поттера один из новообращенных слизеринцев, — Бал начинается через пятнадцать минут.

Кивнув и тем самым отправив его восвояси, Поттер в последний раз оглядел себя в зеркало и оставшись довольным собой прикоснулся к давно заготовленному порталу ко входу в башню Гриффиндора.

Появившись в беззвучной вспышке света и перепугав до дрожи в коленках нескольких первокурсников с алознаменного факультета он направился ко входу, который немедля открылся перед ним. Ранее он не видел их гостиную и был неприятно удивлен обилием красного и золотого цветов. Здесь всё было отделано в этой гамме: стены красного цвета с золотистым орнаментом, обивка кресел, ковры…

Уяснив причину повышенной агрессивности гриффидорцев, он не обращая внимания на недоуменные взгляды уселся в кресло, развернув его так чтобы видеть лестницу, ведущую в спальни девочек и стал ждать когда спустится Гермиона.

Гриффиндорцы, за исключением нескольких индивидов, всегда отличались буйным нравом, слабоумием и неспособностью определить момент когда надо отступить. Вот и сейчас, несколько семикурсников спустившиеся в общую гостиную ничего лучше не придумали чем показать кто здесь хозяин и то что в этом факультете «змей» не приветствуют… ну по крайней мере они лично не приветствуют.

— Поттер, — двухметрового роста детина, косая сажень в плечах, навис над Гарри словно гора, — встал и вышел сам, пока я тебя не вышвырнул.

Глазам спустившейся через секунду после этого инцидента Гермионы предстало невиданное доселе в этом месте зрелище: трое семикурсников стоя на коленях перед креслом, в котором сидел Гарри, склонялись по мановению его волшебной палочки и молили о пощаде.

Гермиона спустившись в гостиную, предстала во всей своей красе. Платье из золотисто — бежевой парчи переливается в свете свечей. Корсаж подчеркивает тонкую талию и оставляет открытыми плечи и руки. Пышная юбка, с множеством сатиновых нижних юбок, спускается чуть ниже колен, приоткрывая точеные ножки. Она обута в золотисто коричневые лаковые босоножки на высокой шпильке, мешочек в тон им покоится в левой руке. Безымянный палец украшает небольшое кольцо с янтарем.

На правой, лишь золотой браслет. Волосы собраны в высокую прическу. Несколько завитых прядок оставлены на висках и шее. В ушах на золотых цепочках две одинаковые овальные камеи. Но ярче всего сверкают карие глаза. Из которых так и льется свет. На губах немного терракотовой помады. На щеках персиковый румянец. Несмотря, на золотой наряд, ее кожа маняще мерцает в переливах света, образуя вокруг девушки ореол тепла, молодости и красоты.

— Гермиона, — Гарри встал, и троица повалилась на землю, — затмишь всех на балу.

Перекидываясь ничего не значащими фразами они не спеша пошли ко входу в Большой зал, ловя на себе восхищенные взгляды пробегавших мимо учеников. Впрочем, взгляды ловила по большей части Гермиона.

Дойдя до Большого зала, они увидели всех остальных чемпионов стоящих возле двери и нервно ждущих их появления. Как и ожидал Гарри, Флер появилась с Роджером Девисом — капитаном квиддичной команды когтеврана. Крам тоже позарился на представительницу факультета когтевран — Чжоу Чанг.

— Вы опоздали на десять минут, мистер Поттер, — с недовольством в голосе произнесла появившаяся из-за двери МакГонаголл.

Гарри на этот аргумент лишь презрительно хмыкнул, показывая что ему нет до того никакого дела. МакГонаголл поджав губы, и взглянув на Поттера так, что тот должен был, немедля, провалится сквозь землю, велела им выстроится парами и проходить в зал, где уже нарастал гул недовольства такой задержкой.

Но, едва они переступили порог, зал зааплодировал. Чемпионы вошли внутрь и начали медленно двигаться по направлению к большому столу в конце зала, за которым сидели судьи.

Стены покрывал слой сверкающего серебристого инея; усеянный звёздами чёрный потолок украшали сотни гирлянд из плюща и омелы. Столы факультетов исчезли, вместо них ничего не было. Огромное пространство Большого зала было освобождено для танцев. Как успел узнать Гарри, столы появятся где-то через час.

Когда чемпионы подошли к преподавательскому столу, за которым кроме самих преподавателей и директоров объявились министерские работники в лице Крауча, Бэгмана и Министра магии Корнелиуса Фаджа, шум стих и огни в летающих над головами учеников китайских фонариках погасли. Лишь центр зала остался освещенным, приглашая чемпионов открыть бал. Едва он ступили в освещенное пространство, заиграла музыка и пары закружились в вальсе.

Вскоре зал вновь осветился полностью и все остальные присоединились к танцу. Сразу стало видно представителей чистокровных семей: они танцевали умело, получая от этого удовольствие; они по большей части были у центра зала. Остальные, которые о вальсе слышали краем уха, держались на периферии, стараясь не попадаться под ноги своим более умелым товарищам.