Мэрион Брэдли - Кровавое солнце

Слившись в одно целое, Круг сосредоточенно завис над гигантской матрицей, которая должна была дать им энергию. И тут скрепляющая их тонкая паутинка (такая хрупкая рука — и такое чудовищное, неподъемное орудие! ) дала слабину и неуверенно дрогнула…

Тут же войдя в глубокий раппорт с дежурящей на периферии Круга Таниквель, Кервин ощутил, как слабеет хватка юной Хранительницы, как та медленно соскальзывает в распахивающуюся под ногами бездну. Как собственное, ощутил он отчаяние Таниквель.

«Нет! Это убьет ее!»

И тут, в момент, когда энергонное кольцо задрожало, словно радуга, готовая снова рассыпаться на семь отдельных составляющих, Кервин ощутил твердое, уверенное, знакомое, дорогое прикосновение…

«Нет, Элори! Ни в коем случае!»

«А Клейндори? Это же и есть ее главный секрет, великое открытие! Она не была девственницей, она даже родила ребенка — но не потеряла ни капли своих способностей!»

Потом мягко, бесконечно мягко — на хрупкие детские плечи успокаивающе легла рука; опрокидывающаяся и готовая расплескаться чаша выпрямилась и застыла — Элори включилась в раппорт, мягко заменив юную Хранительницу, так мягко, что никто не ощутил ни шока, ни даже боли…

«Прости, сестренка, но это мое место…»

И семикратный полный круг неожиданно полыхнул яркой звездой в глубине экрана; казалось, ослепительное свечение на глазах разгорается жарче и ярче, растет, выходит за экранные рамки, и вот…

Медленно-медленно стало оно остывать и затвердевать, пока не замерло — снова неподвижное, снова неразумное — дожидаясь рук и инструментов, которые придадут форму и пробудят к жизни, но уже в новом качестве.

Медленно-медленно, мягко, одно за другим кованые кольца магически расцепились и снова стали отдельными сознаниями. Кервин потер глаза и принялся массировать скрюченные, одеревеневшие мускулы. Он поймал победно горящий взгляд Таниквель; Кеннард, Раннирл, Корус — все они стояли вокруг, а в кошачьих глазах Остера отражалось глубокое потрясение, лицо его распухло, голова шла кругом, но некогда бурлившая в нем ненависть выгорела дотла.

Юная Хранительница с темно-рыжими косичками приходила в себя в установленном в центре кольца кресле; она моргала, по щекам у нее текли слезы, а лицо было белее снега.

Элори…

Сердце Кервина сбилось с ритма и вновь забилось в бешеном темпе. Он распахнул дверь на площадку.

Бледная и безжизненная, Элори распростерлась у его ног. Кервин упал на колени рядом. И весь триумф, все ликование улетучились, остались только ненависть и проклятия, когда он приложил руку к ее недвижной груди.

«Элори, Элори! Ты одержала победу для комъинов и Арилинна… но неужели ценой жизни?

И если так, это я убил ее».

Это он привез ее сюда, прекрасно понимая, что она чувствует; прекрасно понимая, что она не сможет сидеть, сложа руки, и ждать провала.

И вот результат!

Терзаемый отчаянием, он стоял на коленях рядом с Элори, сам на грани обморока. Он был не в силах даже запротестовать, когда Таниквель мягко отодвинула его в сторону, и не слышал, что она говорила.

— Черт побери, Джефф! — напряженно выдохнул Кервину в ухо Кеннард, вздернув его на ноги. — Она же еще не умерла! Еще есть шанс! Дай только нам пройти к ней, понять, насколько она плоха.

— Вам что, мало?

— Он в истерике, — сухо произнес Кеннард. — Придержите его. — Как в тумане, Кервин ощутил, что его схватили крепкие руки, и осознал, что его держат Раннирл и Остер. От него забирали Элори.

И тут, через какой-то непосредственный, невербальный контакт, через прикосновения крепко стиснувших плечи рук, до него дошло. Элори не умерла. Они только пытаются помочь. Постепенно он успокоился и неподвижно замер между Раннирлом и Остером; лишь неровное дыхание выдавало, как ему страшно.

— Я понимаю, — негромко произнес Остер, — только, пожалуйста, Джефф, успокойся. Они сделают все, что можно. — Он поднял на Кервина свои темные глаза, и внезапно Джефф заметил, что тот дрожит, с головы до пят.

— Ты… Джефф, я никуда не гожусь. Я бы не выдержал, если б не ты. У меня и права-то никакого нет быть здесь. — Он тряхнул головой, словно пытаясь прогнать наваждение. — Никакой я не комъин. Я землянин. У тебя больше прав быть тут, чем у меня.

Неожиданно, к изумлению и ужасу Кервина, Остер рухнул на колени. Голос его стал еле слышен.

— Все, что я говорил о тебе, на самом деле относилось ко мне, вай дом. Все, чего я заслуживаю от рук комъинов — это смерти.

Он склонил голову и молча замер — разбитый, опустошенный, готовый принять любую судьбу. Кервин, не веря глазам своим, с отвращением уставился на него.

Внезапно Джефф устал соблюдать этикет. Схватив Остера за плечо, он грубо вздернул того на ноги.

— Послушай, ты, идиот чертов, — гневно сказал он, — неужели до тебя до сих пор не дошло, что все это значит? Это значит лишь, что кое-каким вашим представлениям о комъинах предстоит отправиться к чертям собачьим! Да, отец Остера был землянином — ну и что с того? У него оказался наследственный дар Райднау — ибо его с детства заставили поверить в это! Он проходит сквозь Вуаль — ибо верит, что может пройти! Для меня обучение оказалось сущим адом — поскольку все вы были уверены, что моя земная кровь помешает пси-дару развиться легко и быстро! Да, способности наследуются — в некоторой, очень небольшой степени — но далеко не в том объеме, как вы привыкли верить. Значит, Клейндори была права, хоть ее и убили за это: матричная механика — не секрет для узкой касты, а наука, и подход к ней нужен научный.

— Ты прав, — негромко произнес Хастур, поднимаясь к ним по длинной лестнице. — Ты одержал для нас победу, Джефф Кервин — или как ты там хочешь, чтоб тебя звали. У Даркоувера есть свой путь…

— Но это лишь временное перемирие, — перебил его Кервин, — а никак не окончательное решение.

— Ты снова прав, — кивнул Хастур. — Первый эксперимент, может, закончился успешно, и Пандаркованский Синдикат подчинится Совету. Но не обошлось и без неудачи. Теперь мы знаем, что эпоха Башенных Кругов — таких, какими они когда-то были — безвозвратно ушла в прошлое. Жизнь может двигаться только вперед, не назад. Слишком велика цена, с человеческой точки зрения. Наверно, осмысленнее было бы попросить помощи у землян, чем взваливать всю подобную работу на плечи считанных мужчин и женщин с уникальным даром. Пусть лучше люди Даркоувера учатся работать сообща…

— И даже вместе с землянами, — мрачно добавил Кеннард. — Но тогда…

— Ради этого они и трудились — Клейндори, Джефф Кервин и мой отец, — перебил Кервин. — Они хотели наладить с Землей честный обмен: Даркоувер мог бы предложить секрет матричной энергии — для тех случаев, когда ее могут безопасно пускать в ход даже земляне; а Земля — то, что могла бы предложить взамен. Но это должно быть равное партнерство: не так, что земляне — хозяева, а дарковане — слуги. Честный обмен между равноправными мирами, где каждый сохраняет и свою гордость, и свой суверенитет.