Элисон Бэрд - Империя звёзд

— Эйлия! — позвал он вслух. — Если твои стражи тебя не найдут, клянусь тебе: я сам отправлюсь искать тебя и переверну все миры, пока не найду.

Йомар выглянул из открытой двери хижины, в которой заключили его и его друзей.

Вокруг мохарской деревни, в сердце оазиса, стояли развалины, и стены их были покрыты резными каменными фигурами, наводящими страх. В одной из украшенных ниш сидел мужчина, подогнув ноги и положив руки на колени. Перед ним горел костерок — культовый огонь, как подумал ночью Йомар, когда увидел его и решил, что это — каменное изображение. Но день показал, что это — живой человек, пожилой и иссохший, одетый только в набедренную повязку. Глаза его были полуоткрыты, но он не шевелился, даже ни разу не сменил положение. Каждая пядь древнего каменного фасада у него над головой была резной, и казалось, что камень извивается и танцует. Черты лица у каменных фигур были мохарские: гордые широкие ноздри и выпяченные губы, волосы заплетены в тугие косички.

«Значит, это правда», — подумал Йомар.

Он помнил по лагерю рассказы старших о Затерянном Городе Мохары. В детстве его завораживали эти сказки, но к зрелым годам он их отмел, как мечты о том, чего нет. Исчезнувшие города и царства — дома, наполненные сокровищами давно ушедших царей, — конечно, эти сказки придумывались для утешения злосчастных рабов, чтобы внушить им чувство, будто их род и племя — весьма почтенны, пусть они и не свободны. Но вот они — эти каменные лица, глядящие на него с суровым и захватывающим дух достоинством.

«Это правда. Все это у нас было, давно когда-то».

— Ты все еще не слышишь своих голосов, Лори? — донесся до него вопрос Дамиона.

— Нет, ничего не слышно. Как будто у меня где-то в уме, о глубине, пусто. И когда я пытаюсь послать мысль, тоже никто не отвечает. Что-то странное здесь есть, в этом месте, — сказала Лорелин. — Если здесь и есть немереи, я ни одного не могу найти. — Она подошла к Йомару. — Это твои предки все это построили? — спросила она, показывая на развалины.

— А как же? Ты думала, зимбурийцы способны создать что-то столь величественное?

Видно было, что вопрос его задел.

Лорелин с удивлением уставилась на него. Она никогда не слышала, чтобы он говорил с такой гордостью — и страстностью. На миг он даже стал похож на одного из этих резных каменных царей-воинов. Она замолчала, рассматривая этого нового Йомара.

А он смотрел на город.

— Мохара когда-то была великим царством. Старики рассказывали. Валдур наложил на мой народ проклятие — так они говорили — и разделил племена и посеял между ними раздор, чтобы зимбурийцам было проще пройти через южные степи и поработить нас. Когда король Андарион объявил зимбурийцам войну, тысячи мохарских рабов в Зимбуре подняли восстание, и зимбурийцы были разгромлены. Но наши города лежали в развалинах, и мы не вернулись к ним: люди говорили, что на них по-прежнему лежит проклятие. Мохарцы попытались кормиться от земли, как было в древности. И тогда снова пришли зимбурийцы. Теперь весь мой народ строит дороги и мосты для бога-царя. Труд рабов.

— А как оно было, в лагере, Йо? — спросила Лорелин. — Ты никогда не рассказывал.

— Это не описать. Чтобы понять, там надо побывать.

Но Йомар понял, что хочет им рассказать. О своей матери, которая умирала от лихорадки, а над ней стоял колдун и мрачно качал головой в ответ на слезные мольбы Йомара, о старике, который ухаживал за ним, когда после смерти матери и он свалился и был брошен подыхать в грязи, о мухах, о невыносимом зное, о побоях, о голодных детях, плачущих ночь напролет.

И он стал рассказывать, а они слушали.

— Людей заставляли работать до смерти — в буквальном смысле. Старых, больных, неспособных работать — бросал и подыхать. Иногда солдаты убивали кого-нибудь — просто так, на выбор, чтобы остальные боялись и слушались. Я… я просто выдерживал, как и все остальные. А потом…

— А потом пришел лев, — сочувственно подсказал Дамион.

Йомар потрогал трофейный клык, висящий у него в ухе.

— Да, лев. Мне пришлось идти и убивать этого проклятого льва-людоеда.

И его тогда забрали на арену драться со львами, и с другими зверями, и с людьми, а потом взяли в армию и заставили быть шпионом. Он смел тогда надеяться, что убежит. Но Зефрону Шеззеку было сказано присматривать за Йомаром в оба: Шеззек был полукровкой, идеальным шпионом со своим румяным лицом и зеленоватыми глазами, каких не бывает у чистокровных зимбурийцев. Шеззек давно мертв, но иногда во сне его лицо является Йомару, и эти глаза следят за каждым его движением.

— Йо, как же ты заставил себя вернуться? — воскликнула Лорелин.

Йомар стиснул зубы.

— Потому что надо было положить этому конец. Рабству, трудовым лагерям — раз и навсегда.

Дамион поднял на него глаза. Лицо мохарца стало суровым, непроницаемым — как было при первой их встрече. Теперь он знал причину.

— А что это за изображения на развалинах? — спросил он, меняя тему. — Ты не знаешь?

— Не всех. Вот этот, наверху, — Заим, у которого копье в руках. Это воин, который когда-нибудь придет и освободит Мохару. О нем много говорили в лагерях — такие разговоры дают рабам надежду. Могу только сказать, что он не торопится. — По бокам Заима стояли две фигуры с крыльями, охраняя его. — Ангелы, — кивнул в их сторону Йомар. — Мой народ в них тоже верит. Остальные статуи, наверное, мохарские боги. Аккар и Найа и еще Калиман и древние цари.

Лорелин посмотрела на него недоверчиво.

— Твоим царям оказывали божеские почести, как Халазару?

— Нет! — Йомар поморщился. — Только зимбурийцы поклоняются живым царям! Мохарские цари становились богами только после смерти. Тоже ерунда, конечно, но ни один мохарец не считался божеством, пока он жив.

Он снова обернулся к хижинам, долго и жадно глядя на людей снаружи, на женщин, несущих глиняные кувшины с родниковой водой, на младенцев у них за спиной, на детишек, играющих в войну с палками-мечами, на молодых людей, которые точили мечи и копья, переговариваясь между собой. Мохарцы, такие, как должны быть: свободные, счастливые, ни перед кем не склоняющие головы. Такой должна была быть его родина.

Дамион тоже замолчал, разглядывая каменные развалины. Только тринисийское царство было старше этого, да и оно почти все время существовало отдельно от остального мира. Настоящая цивилизация Меры начиналась здесь, задолго до того, как предки элеев стали искать своих мерейских родичей в других землях. Мохарская цивилизация возникла первой, раньше каанской, или шурканской, или цивилизации западных народов. Дамион почувствовал, что смотрит будто в заколдованное окно, и оно показывает прежние времена, самое утро людского мира.