Екатерина Бальсина - Чупакабра

— Тиллирет, что с твоим чупакаброй? Он явно болен!

Хозяин вкратце рассказал о наших приключениях возле заброшенного храма.

— Надо же, никогда не слышала о живущем там чудовище, — удивилась Амальтонеппа по завершении его рассказа. — Хотя одно время ходили слухи, что когда-то давно храмовые маги переборщили с колдовством и призвали могучего зверя, который тут же их всех и истребил, но я считала это обычной сказкой.

— А я-то ломал голову, почему Тиллирет Загребинский, один из сильнейших магов Империи, до сих пор не предпринял ничего, чтобы освободиться, — мрачно усмехнулся Ветер.

— Увы, сейчас я почти полностью лишен магических сил, — развел руками белошерстый.

— Какая досада! — покачала головой его самка. — Будь мы в моем доме, я бы быстро поставила вас обоих на ноги, а здесь… Мне просто неоткуда взять нужные травы, а без них я ничем не смогу помочь.

Лучше мне от этих слов, разумеется, не стало. Еще и какие-то черные пятна в глазах заплясали. Или нет? Это не пятна, это кто-то заглядывает в окошко с улицы!

— Сиреннтеппа! Сиреннтеппа! — донесся до меня отголосок моего родного и любимого существа.

— Крада! — рванулся я и тут же рухнул как подкошенный, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть.

— Крада? — дочь белошерстого подбежала к окну и выглянула наружу. — Крада! Ты цела! Я боялась, что они убили тебя.

— Я сумела скрыться в лесу. Сиреннтеппа, я знаю, где ключ, я видела, как Зиронеппа повесила его себе на пояс, но не уверена, что смогу достать его. Меня до сих пор ищут, я опасаюсь подходить к селению слишком близко. Ой, сюда кто-то идет, я вернусь попозже.

Вот так, обо мне ни слова. Беспокоится только за свою хозяйку, а ведь наверняка уже знает, что нас тоже привели сюда.

В дверном замке заскрежетал ключ, и две рослые самки внесли чан с едой и воду. Нам принесли ужин.

После ужина в темнице воцарилось угрюмое молчание. Каждый думал о том, как спасти себя и всех остальных, вот только идей гениальных ни у кого не возникало. Первым на чересчур подозрительную тишину обратил внимание Бес. Перед ужином одна из охранниц по просьбе Амальтонеппы принесла зверю немного лечебных трав, и общий вид чупакабры значительно улучшился.

— Эй, а куда делся Пинмарин? — насторожив уши, полюбопытствовал он, с удивлением оглядывая комнату. — Куда это он так хорошо спрятался?

И в самом деле, куда можно спрятаться в пустой комнате с ровными прямыми стенами и без мебели? Если только сквозь пол провалиться, но тогда осталась бы дыра.

Тиллирет сразу заподозрил что-то неладное.

— А как давно его никто не видел? — уточнил маг у окружающих. Все наморщили лбы, пытаясь вспомнить, сколько уже не слышно неугомонного Весельчака.

— Да пожалуй, с того самого момента, как нас сюда привели, — наконец неуверенно предположил Ветер.

— Так я и думал, — устало вздохнул Тиллирет. — Он сбежал.

Все поочередно переглянулись.

— Но как? — воскликнул Бес. — Мы же все были заперты здесь единовременно, и я готов поклясться, что…

Чупакабра резко замолчал, ошеломленно уставившись на Тиллирета.

— Вот именно, — подтвердил чародей его догадку. — Он сюда даже не заходил. Не знаю, как Пин умудрился остаться снаружи, но он это сделал. Вопрос в том, хорошо это для нас или плохо.

— Он может нас спасти, — воскликнула Сиреннтеппа.

— Его могли повести на пытки, — более реалистично предположил Ветер, и девушка ахнула в ужасе.

— Зная Пинмарина уже немалых сто с лишним лет, — угрюмо добавил Бродяга, — могу обещать только одно — ничем хорошим это не закончится.

— Угу, — мрачно согласился чупакабра.

Утром за нами пришли два десятка стражниц, чтобы отвести на суд. Меня до отвала накормили и напоили лечебными травами и настоями, чтобы я мог дойти до нужного места. В пасти до сих пор стоит отвратительный привкус. Как они могут питаться этим сеном? Такая гадость!

Нас притащили на утоптанную площадку позади деревни. Посередине площадки возвышалась большая и кривая коряга, в которой кто-то выточил сидение, а сидела на нем… правильно, толстуха. А вот довольно ухмыляющуюся морду, стоящую рядом с ней, не ожидал увидеть никто из нас. Черноклокий ехидно оскалился при виде нашего изумления и приветственно помахал ручкой.

— Если мы умудримся спастись, клянусь, я убью его! — простонал хозяин, пытаясь добраться связанными за спиной руками до своей многострадальной бороды. Ничего у него, конечно же, не вышло, только что-то подозрительно хрустнуло в суставах.

Толстуха выглядела так, словно только что слопала трех молоденьких жирненьких оленей и закусила их сладким пирогом. Только что слюна от удовольствия не текла по подбородку.

— Хм! — многозначительно хмыкнул Ветер и покосился на дочь белошерстого. Потом еще раз. Честно говоря, он на нее всю дорогу поглядывал, тем более что их вели рядом. Я не совсем понял, чего это он, но почему-то был твердо уверен, что не с дурными намерениями. К тому же девушка тоже посматривала на него с интересом.

— Итак, — сыто жмурясь, провозгласила новая правительница друидок, — у меня есть для вас две новости. Первая: я все же решила сохранить вам жизни из уважения к бывшей верховной друидке. Вы должны покинуть остров сразу же после завершения суда и никогда сюда не возвращаться. Если ослушаетесь, наказание — смерть. Вот ваши вещи.

Зиронеппа подала знак, и недовольные самки бросили нам под ноги четыре полупустых сумки.

— И вторая новость! — толстуха расплылась в довольной улыбке. — Мой возлюбленный Пинмарин упросил меня взять его в мужья. Свадьба состоится сегодня вечером, но вы не сможете на ней присутствовать, так что разрешаю вам поздравить нас прямо сейчас. И поблагодарите моего будущего мужа как следует — это он уговорил меня сохранить вам жизни в качестве свадебного подарка.

— Я точно его убью, — ошеломленно выдохнул белошерстый. Мы все с раскрытыми пастями уставились на наслаждающегося нашим изумлением черноклокого. Тот весело скалился, явно получая огромное удовольствие от происходящего.

Мы по очереди вяло пробормотали поздравления, подобрали сумки и направились к берегу, где нас ждали лодки. Придется отправиться в долгое плавание, так как белошерстый до сих пор не мог ничего наколдовать, а одноразовый портал Ветра мог перенести только одного человека.

Когда они удалились на приличное расстояние, Пинмарин наклонился и просяще заглянул в глаза своей невесты.

— Милая, ты не будешь возражать, если я их провожу? Ведь больше мы с ними никогда не увидимся. Я быстренько, одна нога здесь, другая там. Можно? Ну, можно? Ну пожалуйста! Чмоки-чмоки!