Александр Воронков - Трактирщик

  - Так ведь деревянные-то лопаты тоже денег стоят! А ломаются намного чаще. Не проще ли купить одну стальную и пользоваться ею много лет, чем десять 'одноразовых'? Конечно, единовременно потратить придётся больше, зато в будущем монеты сберегут!

  - Да откуда у простого седлака али у хлопа монеты? Седлак он чем платит?

  - Ну как чем? Деньгами, ясно...

  - Седлак испокон веку хлебом платит, альбо своей працей отрабатывает! Вот смотри, мастер Макс: за простую оковку я три снопа получаю, ибо по-божески за работу беру. А на твоей лопате железа вчетверо супротив той оковки, значит, не меньше дюжины полагается, да ещё и за работу. Так?

  - Ну, вроде так...

  - Ото ж! Даже если во внимание не брать, что сталь штальбуржская зело лучше, чем здешнее железо. Я ж её и так, и эдак вертел, а лопата твоя не согнулась... А дюжина снопов как раз можару займёт. Выходит, седлак в город с полным грузом приедет, а вобрат - с одною лопатой? Туда-сюда прокатался, ан день и потерян: это ежели он поблизу живёт. А как издалека? Ото ж.

  - А кто не даёт кузнецу самому по деревням проехать, распродать всё напрямую?

  - Цеховые уложения не велят и указы княжеские. Промеж градов с товаром ездить - то дело купеческое, не наше. Купцы-то в ватаги собираются, одним обозом альбо стругами по рекам, да и стражу купно наймуют. Только обозы те не в каждую деревню заезжают: их-то ноги кормят, потому как чем быстрее с ярмарки на ярмарку попадают, тем больше выручки имеют... Да и не любят седлаки у купцов брать: те цены вдвое, а то и впятеро против наших городских поднимают, да и снопы те в оплату брать отказываются. А городскому мастеру, как мне, к примеру, далее мили от стен что-то продавать испокон веку настрого возбранено! Ото ж.

  - Да... Странные порядки...

  - Древние порядки: испокон веку от пращуров наших так ведётся. Наше дело - ковать, седлаков - пахать, панов-рыцарей и иных волохов да кметов - воевать да землю оборонять, ну а уж святые отцы, как водится, за нас, грешных, молятся да на путь истинный наставляют. Так от века ведётся и довеку будет, ото ж!

  - Что-то не заметно, чтобы паны сумели защитить славянскую землю от азиатских захватчиков в прежние времена! Вот, к примеру, я: ходил дорогами, а вдоль шляха - сплошь покойники лежат. И ладно бы мужики одни: бабы и дети мёртвые там же. Полонянников, говорят, гнали... В пути познакомился с человеком, из тех, что в хашар монголы позабирали, в бой за ханов идти. Так он сколько битв прошёл невредим, а раз как-то решил за арбалет взяться, посмотреть, как бьёт иноземное оружие. Тут ему монголы руку-то и отрубили... Сейчас по дорогам бродит, милостыньку промеж добрых людей выпрашивает. Добро ли дело?

  - Чего ж доброго...

  - Вот и я об том гутарю. А паны... Да что паны! Вон, на той неделе монголы одного такого пана прямо на дороге подстерегли, слугу, что с ним был, убили, а самого огнём пытали. Так что паны не только простой народ - сами себя порой защитить не могут! Только подати с нас дерут да богатством своим кичатся.

  Собеседники переглянулись, Новак, покхекав, кивнул:

  - Ты гляди, Янек... Новый-то твой сосед хоть молод, да своё понимание имеет...

  - Ото ж. Але ж за такое понимание в наше время могут и на Соборную площадь отволочь, чтоб с колеса на град богоспасаемый полюбовался.

  - Верно. Ты, мастер Макс, говори, да знай, кто слушает... И среди апостолов Иуда ведь нашёлся, так что рцы помене, слухай поболе. А то и сам княжьим катам в расспрос попадёшь, и нас не помилуют. Понял ли?

  - Понял, мастер Кшиштоф, как не понять. Благодарю за предупреждение.

  - То-то. Вот только благодарность - благодарностью, а пиво - пивом. Что-то в кружках дно проглядывает... Наливай!

  ... Вновь и вновь покидает чоп отверстие в бочонке, вновь и вновь пивная струя бьёт в глиняные кружки. С пятого на десятое перескакивает разговор:

  - Всем нам нужно друг за дружку держаться. Ты мне поможешь, я тебе. Колхозом. Верно говорю, братья-славяне?

  - Верно. Соломину и ветер сломит, а сноп богатырь не поломает. А что за 'колхоз' такой?

  - Ну, как вам проще объяснить... Типа кооперация. Да ладно, проехали!

  - Куда проехали? Мы тут сидим, пиво пьём...

  - Вот допьём - тогда напомни. А сейчас трудно объяснить...

  ...

  - Что ни говори, а пражские замки не в пример надёжнее мюнхенских. Константинопольских и новгородских мастеров, конечно, нам не обставить, но уж остальным-то всем до чехов далеко в замочном ремесле!

  - Ну?

  - Вот те и 'ну'. Ты мне любой замок покажи, кроме как константинопольский - не успеешь трижды 'Патер ностер' прочитать, как я открою. А почему? Потому как суть понимаю: где пружину поприжать, где рычажок довернуть. А ромеи - они коварные. То шип потайной вставят, ядом смазанный, то скважину ложную проделают, а истинную замаскируют. Злоехидное племя!

  - Эт точно... Ва-аще беспредельщики!

  ...

  - Само-вар... Сроду такого не делывали... И к чему тебе, сосед, такая штука-то?

  - Для кипятка, зачем ещё...

  - А кипяток к чему?

  - Да к чему угодно! Хоть сбитню сварить, хоть посуду помыть, хоть ванну зимой принять! В реке, небось, не накупаешься: не ходить же, ровно зверю немытому!

  - Зимой? Зимой токмо на Крещенье в иордань ныряют. И то не все. Я, наприклад, не полезу: сколько той зимы?

  ...

  В полном соответствии со всеобщим естественным законом Ломоносова, количество пива, прибавляющегося в наших организмах стремительно уменьшало объём оного в бочонке. Ближе к полуночи в кружки уже нечего было наливать, и настала пора расставаться.

  Выпроводив гостей за дверь и вернувшись, я улёгся на жёсткую скамью и сон быстро взял своё, не обращая внимания на копошение Зденека, убирающего остатки наших посиделок.

ФРАНТЫ, ЦИРЮЛЬНЯ И КИРПИЧ

  Впрочем, поспать вволю так и не удалось: перед рассветом выпитое пиво явно решилось на побег из организма, и пришлось срочно вскочить, дабы избежать конфуза. Умывшись из ковшика и приведя себя в относительный порядок, вознамерился совместить приятное - поход к давешнему цирюльнику в целях мордобрития и получения груды свежих городских сплетен - с необходимым, то бишь с поиском вменяемого печника. Дело в том, что постоянно дымящий примитивный очаг посередь комнаты меня уже основательно достал. Хочешь - не хочешь, а обзаводиться хоть фиговенькой печью с плитой, а главное - с нормальным дымоходом - архинеобходимо!

  Посему, 'озадачив' Зденека очередным перечнем необходимых покупок и вручив парнишке сверх необходимой суммы ещё десять хеллеров 'на чипсы', я бодро потопал избавляться от зарослей на лице. Однако намерениям моим не суждено было сбыться. Если все люди действительно произошли от обезьян, то я точно - от самой любопытной из них. Иначе как объяснить, что вместо того, чтобы спокойно идти куда шёл, я задержался на Соборной площади, где прямо под помостом для казней шло самое натуральное театральное представление. Довольно солидная толпа горожан полукругом окружила 'сцену' и увлечённо предавалась просмотру странного спектакля на ветхозаветную тему. Сценой служило пространство перед телегой с натянутым, как кибитка, тентом. Мужик в длиннющем белом балахоне с накладной седой бородищей, явно стоящий на ходулях, кивая некогда позолоченной, а ныне полуоблезшей короной увенчанной треугольным нимбом, торжественно декламировал звучные стихи на трудноразличимой смеси архаического древнечешского и 'кухонной' латыни. Стоящий неподалёку худой актёр, с изукрашенным гримом лицом, периодически прерывал его, давая пояснения по ходу действия на более понятном народу диалекте: