Макс Фрай - Книга Страха

Он сделал последний глоток и поставил пустую бутылку на стойку.

— Слушай, если тебя так воротит от этой жизни и ты действительно хочешь быть совсем другим человеком — немедленно все бросай и уезжай. Это тебе мой добрый совет. Если ты сейчас не решишься, то наутро ты можешь проснуться, и тебя будет все устраивать. И ты уже никогда не вырвешься отсюда.

— В этом-то и проблема. Ведь они ж мой бьюик забрали. Как мне отсюда?

— Неважно. Если ты готов, то хотя бы и на автобусе — вон «Грейхаунд» останавливается на площади. Кажется, последний уходит часов в шесть вечера.

Он поднялся и ушел, оставив пять долларов за пиво. Я вяло махнул рукой ему на прощание.

Допив пиво, я протянул бармену кредитку. Он покрутил ее в руках и спросил:

— Простите, сэр, но она не подписана на обороте. Можно взглянуть на ваши права?

— Конечно, — буркнул я и выудил ему из бумажника пластиковую карточку, выданную мне автоинспекцией восточной Филадельфии.

Возвращая мне счет с кредиткой, бармен добродушно улыбнулся:

— Спасибо, мистер… — Он задержал взгляд на правах. — Мистер Брэди. Приходите еще.

Я вернулся в свой номер мотеля. Кондиционер монотонно гудел в углу, явно не управляясь с прогретой летним солнцем комнатой. Я выкрутил обе настройки кондиционера до отказа и забрался, не снимая обуви, на кровать. Полежав некоторое время, я заснул.

Мне снился клерк из книжного магазина с белой повязкой на рукаве — парламентарий, присланный Невервилем. Он сидел на краю гостиничной кровати и что-то объяснял, оживленно жестикулируя руками; его губы оставались растянутыми в неподвижной улыбке. Речь его была поразительно уверенной и такой быстрой, что невозможно было разобрать слов. Как только я смирился с компанией субъекта с повязкой, за его спиной возникла обнаженная девушка, совсем недавно устроившая мне сцену в кафе. В этот раз она занималась любовью прямо на багажнике моего бьюика, угадывавшегося в темноте стенного шкафа.

Едва втиснувшись в кресло у самого окна, в сохранившемся фрагменте реального пространства, полулежала гигантская стрекоза с неудобно подвернутыми крыльями. Стрекоза безучастно попыхивала дурацкой трубкой Стивена Брэди, сворачивая плотный, мыльный на вид дым в упругие кольца. В ее глазах отражались парламентарий и девушка, теперь оба голые, откручивающие заднее колесо моей машины.

Я открыл глаза, когда было, судя по часам над телевизором, уже поздно, четверть шестого… Четверть шестого? Господи, в шесть, по словам парня из бара, последний автобус «Грейхаунд» на Питтсбург!

Лихорадочно пролистав "Желтые страницы", я набрал номер автобусной компании:

— Мне один билет до Питтсбурга, Пенсильвания.

— Имя пассажира?

— Э… — замялся я, вспомнив, что права в моем бумажнике были на чужое имя. — Стивен Брэди.

— Когда вы планируете путешествовать?

— Сейчас, немедленно. Там у вас автобус уходит около шести…

— Так… — Было слышно, как легко стучали клавиши компьютера. — Пункт отбытия?

— Невервиль, Пенсильвания.

Еще немного стука клавиш.

— Простите, как вы сказали? Невервиль? В нашем списке этого города нет. Извините. Как это пишется, Н-е-в-е-р-в-и-л-ь?

— Да, — упавшим голосом сообщил я.

— Нет, сэр. Вы ошиблись. Согласно компьютеру такого города нет. Может, поискать что-нибудь из соседних городов?

— Вы уверены? — устало спросил я.

— Да. Простите. Я могу вам еще чем-нибудь помочь?

— Нет… спасибо. — И в растерянности положил трубку.

У меня в детстве был кусочек окаменевшей смолы с замурованным в нем каким-то жуком. В эту минуту я начал серьезно переживать, что, вполне возможно, смола была можжевеловой.

О удача! Механик опускал с лязгом подъемные двери гаража, запирая на ночь.

— Слава богу! Наконец-то вы здесь, — начал я с неуверенной улыбкой.

На самом деле, даже не важно, починил он бьюик или нет. Даже если машина будет по-прежнему перегреваться, я, по крайней мере, смогу вырваться из этого невозможного места. Перспектива ночевать в машине на трассе была лучше, чем даже одна лишняя минута в этом сумасшедшем городишке!

— Наконец-то… — повторил я и вкрадчивым голосом спросил: — Ну как там бьюик? Можно уже забрать?

Вихрастый парень озадаченно посмотрел на меня.

— Какой бьюик? Мистер Брэди, вы сегодня не оставляли машину. Да и потом, у вас же тойота. Я вам ремень менял две недели назад, помните? — Он решительно щелкнул замком.

Положив ключ в карман как ни в чем не бывало, он сел в припаркованную за автомастерской машину и, махнув мне рукой на прощанье, выехал на улицу.

Я огляделся. Приближалась ночь, окна на центральной улице гасли одно за другим: в Невервиле рано ложились спать. Вывеска перед церковью: "Воздадим должное Деве Марии" — отбрасывала огромную черную тень. Невервиль довольно темнел силуэтами домов, обступая меня с трех сторон. Скорее даже, он беззвучно смеялся мне в лицо своими темными окнами, пустотой улиц и мигающими в такт желтым светофорами на центральной улице. О, объект внимания остался в ладони! Мышеловка захлопнулась. Ни бьюика, ни Питтсбурга, ни места партнера в "Алан Мак-Ферсон". Я со злостью пнул россыпь гальки на обочине, оставшуюся от ремонта дороги. Один из камешков гулко ударился о металлическую дверь автомастерской, и опять все стихло. Я нагнулся, выбрал камень побольше и высадил стекло офиса автомастерской. Затем, повернувшись, удовлетворенно пошел в сторону двигавшихся огоньков на горизонте спасительной семьдесят шестой дороги.

Не прошел я и четверти расстояния, как меня догнала полицейская машина. Она остановилась впереди, и из нее вышел рыжеволосый полноватый офицер, перегородив мне путь.

— Слушай, Стивен, ты всегда был чудаковатым парнем, но какого черта ты устроил дебош в мастерской Клиффа? Он же, гад, заявил в полицию. Я, конечно, могу замять дело, но…

Я устало посмотрел на полицейского. Попробовать объяснить и этому, что меня все принимают за кого-то другого? Вспомнив, насколько удачно проходили все предыдущие объяснения, я только махнул рукой и, обойдя полицейского, снова двинулся в сторону федеральной дороги.

Полицейский догнал меня и крепко взял за рукав.

— Мистер Брэди, я вам настоятельно советую отправиться со мной в участок для выяснения обстоятельств. Я думаю, что в ваших интересах следовать моим указаниям.

Посмотрев на его руку, вцепившуюся в мой рукав, я спросил:

— Я арестован?

Полицейский холодно смотрел на меня в упор:

— А оно тебе надо?