Питер Бретт - Заступник

— Эй! — кричит мальчик, выходя за пределы круга и махая руками. — Эй ты, урод!

— Арлен, вернись! — орет Коб.

Слишком поздно. Голова демона поворачивается на голос мальчишки.

— А, услышал!.. — бормочет Арлен, которого бросает то в жар, то в холод.

Он смотрит вдаль. Корелинги смелеют по мере того, как магний затухает. Выйти к ним равно самоубийству.

Однако Арлен помнит прошлый поединок с демоном камня, который ревностно считал его своей личной жертвой. С этой мыслью он поворачивается и бежит мимо столбов с оберегами, привлекая внимание шипящего демона огня. Корелинг с горящими глазами готовится схватить его когтями, но то же собирается сделать и Однорукий. Демон камня бросается вперед, чтобы нанести сопернику сокрушительный удар.

Как только он поворачивается к мальчику, Арлен тотчас ныряет за охранные знаки. Гигант наносит сильнейший удар, однако в ответ вспыхивает магический разряд. Коб уже восстановил свой столб и организовал всю сеть. Демон пронзительно воет в гневе, колотя лапами по невидимому и непроницаемому барьеру.

Мальчик бежит к Регену. Коб обнимает его, затем дергает за ухо.

— Еще раз выкинешь такой фокус, — предостерегает мастер, — и я сверну твою тощую шею.

— Я должен был защищать тебя… — говорит Реген слабым голосом, пытаясь улыбнуться.

По городу еще бегали корелинги, когда Винсин и Иона отпустили Караульных. Оставшиеся в живых Стражники помогали Травникам перевозить раненых в городские больницы.

— Будут ли охотиться за унесшими ноги демонами? — спросил Арлен, после того как они уложили Регена в задней части тележки. У Вестника сломана нога, и Травники напоили его целебным чаем, дабы смягчить боль. Теперь он пребывает в сонном состоянии.

— Зачем? — отвечает Коб вопросом на вопрос. — Это лишь приведет к гибели охотников. Лучше оставаться в защищенной полосе. Утреннее солнце разделается с корелингами.

— До восхода солнца еще несколько часов, — протестовал Арлен, залезая в тележку.

— Что ты предлагаешь? — спросил Коб, косо поглядывая на мальчика. — Ты видел все воинство герцога в действии сегодня ночью: сотни людей, вооруженных копьями и щитами. Да и хорошо обученных Караульных тоже. Был ли убит хоть один демон? Конечно, нет. Они бессмертны.

Арлен покачал головой.

— Нечистые убивают друг друга. Я видел.

— Они заколдованы, Арлен, и их не берет оружие смертных.

— Солнце убивает их.

— Могучее светило не подчиняется тебе или мне. Мы всего лишь Караульные.

Они свернули за угол — и в ужасе замерли. Перед ними на мостовой, окрашенной кровью, лежал выпотрошенный труп. В воздухе царил зловонный запах горелой плоти.

— Нищий, — заметил Арлен, указывая на оборванную одежду. — Что он делал здесь ночью?

— Два нищих, — поправил его Коб, прикладывая к носу и рту тряпочку и указывая на останки неподалеку. — Их, наверное, выгнали из приюта.

— Разве такое возможно? — спросил Арлен. — Я думал, общественные приюты принимают всех желающих.

— До тех пор, пока они не переполнены, — объяснил Коб. — Убежищ не хватает. Люди там дерутся за еду и одежду, обижают женщин. Многие предпочитают проводить ночи на улицах.

— Почему же не принимают никаких мер? — спросил Арлен.

— Все согласны в том, что существует проблема, — ответил Коб. — Однако жители считают, что решать ее должен герцог, а тот не намерен защищать людей, которые не приносят городу никакой пользы.

— Значит, лучше отправить Стражников по домам и позволить корелингам заниматься этим вопросом, — проворчал Арлен.

Коб ничего не ответил и щелкнул хлыстом, чтобы поскорее покинуть улицу.

Спустя два дня всем жителям города велели собраться на главной площади. Там воздвигли виселицу, у которой стоял Караульный Маск, дежуривший в ту злополучную ночь, когда демон проломал брешь в стене.

Сам Юкор не присутствовал, его указ читала Иона.

— Именем герцога Юкора, Света гор и Повелителя Милна, ты объявляешься виновным в неисполнении своего долга, в результате чего корелинги пробили брешь в стене. Восемь Караульных, два Вестника, три Собирателя целебных трав, тридцать семь стражников и восемь жителей города заплатили жизнью за твою халатность.

— Как будто станет лучше, если погибнут девять Караульных, — пробормотал Коб.

Со всех сторон в толпе раздавались мычания и свист. В Караульного, низко опустившего голову, бросали гнилыми овощами.

— Ты приговариваешься к смерти, — объявила Иона.

Люди в капюшонах взяли Маска за руки, повели к веревке и набросили петлю ему на шею.

Высокий широкоплечий Пастырь с густой черной бородой и одетый в темную мантию подошел к Маску и нарисовал у него на лбу оберег.

— Пусть Спаситель простит тебе твои прегрешения, — нараспев проговорил Святой человек, — и да дарует Он нам всем чистоту помыслов и поступков, дабы пришел конец Его Чуме, и настало наше Спасение.

Пастырь отошел, открылся люк. Толпа разразилась одобрительными криками при виде туго натянутой веревки.

— Дураки, — сплюнул Коб. — У нас будет на одного человека меньше, когда придется защищать другую брешь.

— Что он имел в виду, говоря о Чуме и Спасении? — спросил Арлен.

— Бессмыслицу, с помощью которой управляют толпой, — ответил Коб. — Не забивай себе голову подобной чепухой.

Глаза 12

Библиотека

Арлен взволнованно шагал за Кобом по направлению к большому каменному зданию. Шел Седьмой день недели, и он не стал бы отказываться от занятий по владению копьем или от верховой езды, однако сегодняшний поход Арлен не мог пропустить. Они шли в библиотеку герцога.

С тех пор как они начали торговать оберегами, дело Коба процветало, заняв весьма востребованную нишу в городе. Их библиотека гриморов — книг оберегов — быстро стала самой большой в Милне, а может быть, и в мире. В то же время распространился слух об их участии в заделке бреши. На них обратили внимание следящие за модой Придворные.

Работать с Придворными нелегко. Они постоянно выдвигают смешные требования и хотят иметь обереги там, где им совсем не место. Коб удвоил, затем утроил цену, однако это ничего не изменило. Укреплять особняки охранными знаками мастера Коба стало очень престижно.

И вот теперь их позвали защитить оберегами самое ценное здание в городе. Мало кто из жителей когда-либо заходил в библиотеку. Юкор ревниво оберегал свое книгохранилище, предоставляя вход туда лишь высокопоставленным просителям и их помощникам.