Ник Демин - Туман. Квест «Похититель Душ» 2

— Расскажите, что было дальше и помните, чистосердечное признание смягчает наказание…

— И удлиняет срок, гы-гы-гы, я в курсе.

— Не паясничайте!

— Да я чё? Я ничё. Дальше известно что, после того как мы этих побили, Мелкий развернулся и брюхо ейному папаше располосовал…

— Какому «ейному»?

— Ну той, которую мы потом… в смысле… ну… попользовали…

— Старшой, всё хотел без обид с ними разойтись, а у Мелкого глаза бешенные такие стали, да к тому же толстый ещё с вечера подговаривал местных пощипать. А потом он начал трупы таскать, типа это патруль всех прибил, а не мы.

— Все таскали?

— Ну да, а потом подожгли, тут нас и взяли, уже наш патруль…»

Читавший всё это человек, бросил листок на стол:

— Ты веришь в то, что написано?

Второй, с острыми чертами лица, зябко повёл плечами:

— Не знаю. Ты не видел, что там творилось когда мы прибыли.

Высокий дознаватель махнул огромным кулачищем:

— Будь моя воля, я бы тех, кто всё это сотворил…

Потом прищурившись глянул на узколицего:

— Может…

— Я просто обязан доложить по инстанции. В конце концов любое подобное заявление они обязаны проверить, — упрямо набычившись перебил его тот.

— А если их оправдают… или ещё что? — высокий нерешительно глянул на узколицего.

— Я обязан доложить, остальное меня не касается! — и так тоненькие губы второго сложились в ниточку. — Тем более что если ты прочтёшь показания молодого., особенно кем он называется.

Он передал другую стопку высокому. Тот ради разнообразия не высказывался во время чтения. Дочитав, положив стопку на стол и аккуратно подровняв её, убеждённо сказал:

— Вот это точно бред. Его надо казнить, чтобы он такое даже распространять не вздумал. То что там произошло не один благородный человек не станет делать.

— Ты про убийства?

— Нет, я про то, как это было обставлено. Ну, чтобы бросить тень на другого…

— Не нам решать, что правильно, что нет, — резко оборвал его остролицый, собирая бумагу. Было видно, что он уже жалеет, что дал почитать материалы дела.

Низкие каменные своды и маленькое оконце, такое глубокое, что если вытянуться во весь рост, то до другой стороны не достать. Правда оно очень узкое, да ещё и перегороженное решётками в пяти местах, так что старайся не старайся, а вытянутся не получится. Да и смысл? С той стороны ровно такая же камера. Небольшое возвышение вдоль стены, по которому течёт маленький ручеек и вбитые в камень железные кольца над ним через каждые пару метров. К этим кольцам крепятся местные жители, длинны оков которых как раз хватает, чтобы сесть, но не хватает, чтобы подойти к соседу. По углам колец не было, наврено для того, чтобы никто не чувствовал себя защищённей других, всё таки две стены — почти дом. Серая солома, мокрая и вонючая. Любое животное побрезговало бы такой подстилкой, но люди не животные. Здесь доживали люди, а вернее как люди? Не люди, так, смертники. Ежедневно из камеры уводили одного двоих и приводили новеньких, пристёгивая их на освободившееся место. В конце же недели из камеры убирали большую партию, как шутили местные охранники: «освобождали гостиницу для господ арестантов». Люди были большей частью смирившиеся со своей невесёлой участью. Никто никому не надоедал историями, криками о своей невиновности, строптивостью и так далее. Здесь не сколачивались компании, арестанты даже не общались между собой. Зачем? Если твоего знакомца вот-вот уведут. Не было даже радости, что увели другого, а не тебя. Лишь иногда тот кого уводили начинал биться в громкой или молчаливой истерике. Однако стража быстро успокаивала таких, иногда так, что и казнь не требовалась Поэтому никто и не дёрнулся, когда загремел замок на низенькой дверце и в камеру вошли четверо. Трое стражей, с лицами на которых кто-то забыл поставить печать интеллекта, и один малый клерк, существо в официальной государственной серой сутане, наподобие монашеской. Клерк шипел, потирая ушибленную макушку, стража перемигивалась за спиной, ехидно улыбаясь.

Зло глянув на них, клерк сдавленно выругался, поглядывая в бумагу:

— Вон того, — мотнул головой в сторону невзрачной кучи соломы у самой середины стены.

Двое подошли, защелкнув на шее длинный ошейник с двумя длинными палками, третий подёргав и убедившись, что всё нормально, отстегнул смертника от кольца. Операция была отработана до автоматизма, один стражник тащил заключенного за оковы, двое, страховали его. Дотянуться до своих тюремщиков не было ни одного шанса: ноги скованы, руки скованы, подойти не даёт неудобный ошейник, удерживаемый стражем, так и тащишься до длинного тяжелого бревна. Здесь тебя прикуют и останется терпеливо ждать напарника, который составит тебе компанию на виселице, эшафоте или костре.

А вот и второй, вроде его недавно привели? Обидно, видимо всякая его жизнь будет кончаться таким образом. Но тут хоть плюс, не мучали, так что помираешь почти в полном сознании, да и чего ожидать тоже знаешь. Боль ведь она вначале, а потом становится легче. На секунду вспыхнула дикая надежда, что это ещё не конец, что опять придёт туман и он проснётся в каком-нибудь чужом теле. Хотя… чудес в природе не бывает, где дважды повезло, там третий раз не повезёт обязательно.

Короткие полутёмные коридоры, не зря говорили, а тут и сам убедился, что камеры смертников расположены глубоко и с отдельным входом, от остального благородного общества: разбойников, колдунов, еретиков, заговорщиков. Здесь с бревном не развернёшься, только идти вперёд, а если заблажишь, то прибьют прямо здесь, а солнышко повидать хочется, ой как хочется. Солнышко повидать, ветерочек почуять, вдруг женщину увидишь какую. Их же сейчас аристократок много в заговорщиках, может и проволокут мимо.

Остановка, впереди гремит ключами страж, теперь помещение чуть побольше, те трое остались там внизу, здесь его их двоих и бревно принимают другие.

Значит они ничего не передали, раз на казнь повели. А этот козёл ещё: " В Ваших же интересах не повторять весь тот бред, который Вы на меня вывалили!» Осёл. Ну как объяснить, что там была чистая самооборона?! Ведь и открытого суда никто не допустит, чтобы не порочил Королевскую честь. И никто не узнает, где могилка моя…

Пару вывели в верхнее помещение для внутренних казней, когда нужно просто казнить без попыток произвести должный моральный эффект. Их уже ждали. Двое, один в обтрепанных, но дорогих обносках, с несломленным взглядом, и второй, с пропитой до невозможности рожей. Двоих отцепили, двоих прицепили и колода поволоклась обратно вниз.