Мэгги Фьюри - Ориэлла

Такого Солнцеворота у Анвара еще никогда не было. Воины гарнизона, полные праздничного подъема, поначалу даже испугали юношу, но щедрый Форрал заказал всем выпивку, и вскоре разговоры, смех и, конечно же, эль рекой полились за столами. Потом кто-то узнал, что Анвар умеет петь, и, несмотря на слабые протесты терпеливого хозяина, старую гитару сняли со стены, где она висела в качестве украшения. От радости играть на настоящем инструменте Анвар немедленно позабыл свою застенчивость, и воины с огромным энтузиазмом принялись подпевать. Стекла зазвенели от грубоватых казарменных баллад, чья откровенность и оглушительная громкость вскоре распугали всех более трезвых посетителей. (Хозяин, заметив, с какой быстротой опустошаются бочонки с элем, давным давно перестал протестовать.) Праздник на удивление быстро кончился, и новые друзья Анвара начали прощаться. Юноша неохотно повесил гитару на стену — для чего, кстати, потребовалось несколько попыток, так как он долго не мог решить, какой же из двух гвоздей настоящий, а потом они с Форралом с трудом побрели по свежему скрипучему снегу назад в Академию, обнимая друг друга за плечи. Оба несли в свободной руке по бутыли вина и распевали во все горло грубые народные баллады и непристойные солдатские песенки, грозя перебудить весь город своими оглушительными воплями. Правда, Анвара это не беспокоило — сегодня, впервые за долгое время, он был по-настоящему счастлив.

Настроение у Мериэль было далеко не праздничное. Она не спеша потягивала вино и угрюмо поглядывала на веселую компанию за столом напротив.

— Похоже, Финбарр сегодня счастлив, — Элизеф присела на свободный стул рядом с целительницей, и Мериэль нахмурилась: сегодня она вполне могла бы обойтись без мага Погоды и ее скользких намеков. Целительница пожала плечами, изобразив на лице безразличие.

— Редко удается вытащить Финбарра из его архивов и усадить за стол. Он не привык к такому количеству вина, — несмотря на все усилия, гнев Мериэль вырвался на волю. — А вот нашей малышке хоть бы что — она привыкла напиваться в компании этих подонков из гарнизона…

— И не говори! — сочувственно отозвалась Элизеф. — Уж мы-то понимаем, к чему все идет, поверь мне, Мериэль. Этот ее солдафон и так постоянно торчит здесь, оскверняя наши залы своим присутствием, а скоро она назовет сюда всех остальных смертных друзей, и мы навсегда лишимся покоя и уединения. Почему Миафан не положит этому конец?

— А ты не знаешь почему? — едко сказала Мериэль. — Верховный Маг под каблуком у этой чертовки.

— И, кажется, не только Верховный. — Элизеф указала на соседний стол, где Финбарр и Д'Арван со смехом чокались с Ориэллой.

Намек попал в цель. Лицо Мериэль, чьи чувства и так уже были подогреты вином, вспыхнуло от гнева.

— Не суйся не в свое дело, мерзавка!

Сочувственное выражение лица Элизеф не изменилось.

— Я просто хотела предупредить тебя, — вкрадчиво сказала она, — но если ты уже заметила… — Элизеф намеренно не закончила свою мысль. Невысказанная, она приобретала большую значимость. — Тебе не приходило в голову, — продолжала она, — что если Ориэлла из честолюбия бросит смертного возлюбленного — ей ведь никогда не стать следующим Верховным Магом с таким скандальным любовником — она поищет супруга среди нас?

Мериэль непонимающе уставилась на нее.

— И что же ты хочешь этим сказать? Элизеф пожала плечами.

— Только то, что выбор ограничен. Деворшана и Брагтара она ненавидит, Д'Арван практически бесполезен, и ходят слухи, что она уже — верх глупости — отвергла Миафана!

— Финбарр никогда не бросит меня! — Это прозвучало неубедительно даже для нее самой. В последнее время Мериэль все чаще мучила ревность, особенно с тех пор, как в позорной истории со смертным Финбарр встал на сторону Ориэллы.

— Ну тогда все в порядке, и не о чем беспокоиться, — сердечно сказала Элизеф. — Я, правда, как раз собиралась предложить тебе небольшой проект, но…

— Что? — резче, чем хотела, выкрикнула Мериэль и тут же прокляла свой порыв, увидев змеиную улыбку мага Погоды. Элизеф наклонилась ближе.

— Ты же знаешь, как Миафан относится к полукровкам. Если бы Ориэлла понесла от этого солдата. Верховный наверняка изгнал бы ее. — Волшебница чуть отстранилась, пристально вглядываясь в лицо Мериэль.

— Это невозможно — Ориэлла прекрасно управляется с такими делами. Я сама научила ее.

— Но ты же — целительница, Мериэль, и наверняка знаешь средство устранить то, чему научила — если, конечно, ты согласна. Только подумай: маленькое противозаклинание — и мы надолго избавлены от Ориэллы и ее тлетворного влияния! По сути дела, это пошло бы на пользу всем. Она совсем потеряла голову и становится все ближе и ближе к смертным, а с нами — на ножах. Пусть она будет счастлива где-нибудь в другом месте, где они с Форралом смогут жить в мире и покое. — Элизеф пожала плечами. — А разве представится лучшая возможность? Ориэлла уже порядком выпила — и не заметит твоего вмешательства. А когда все всплывет наружу, она подумает, что сама сняла заклинание, и никогда не заподозрит тебя.

Возвращаясь за свой стол, к Деворшану и Браггару, Элизеф улыбалась.

— Ну? — нетерпеливо спросил Браггар. — Как успехи? — Элизеф поморщилась: этот чурбан никогда не научится сдержанности.

— Успешные. — Заботливо расправив юбки, волшебница уселась и налила себе вина. — Как я и думала, Мериэль ослеплена ревностью. Я немного подлила масла в огонь, и конечно, она протестовала и заявила, что никогда на это не пойдет, но семя брошено. Она все сделает. Не беспокойтесь.

С сияющей улыбкой Элизеф повернулась к Деворшану, успев заметить ярость на лице Браггара. Пока эти дураки грызутся из-за нее, она без труда сможет управлять обоими.

— Ну, Деворшан, — промурлыкала Элизеф, — теперь, когда мы позаботились об Ориэлле, можно заняться устранением и твоего несчастного брата. Почему бы тебе не принести еще вина? Мне вдруг захотелось отпраздновать нашу победу!

Стража у ворот Академии строго шикнула на них. Анвар и Форрал, пошатываясь, остановились перед дверью Ориэллы.

— Заходи, приятель, — весело, но несколько неразборчиво произнес Форрал.

— Заходи и выпей с Ориэллой. Ты еще не пил с Ориэллой, и она рассердится, если ты не выпьешь. А мы не хотим ее рассердить, — добавил он громогласным шепотом и скорчил такую рожу, что Анвару пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть от смеха. Форрал распахнул дверь, и они буквально рухнули в комнату.

Судя по раскрасневшемуся лицу и веселому блеску зеленых глаз, сама Ориэлла тоже неплохо попраздновала. Она отказалась от торжественных одежд магов и от воинского костюма, которые носила обычно, и облачилась в праздничное одеяние — рыжевато-золотое бархатное платье с глубоким вырезом и длинными разрезными рукавами. Ее роскошные золотые волосы ниспадали на плечи легкой паутинкой. Девушка вся так и светилась, и у Анвара сладко защемило сердце: он никогда не отдавал себе отчета в том, насколько прекрасна его госпожа.