Ночная Всадница - Дочь Волдеморта

Тем временем Гарри склонился к поверженному и с видимым отвращением прищурился.

— Не дышит, — через пару минут неуверенно пробормотал он.

Воспрянув духом, Гермиона соскочила со стола и осторожно подошла ближе, минуя пенную лужу кислоты, расползающуюся на полу.

Она подняла руку лже–Снейпа и стала искать пульс. Потом взяла возвращенную Роном палочку и пробормотала что‑то. Лже–Снейп не шелохнулся, и Гермиона покачала головой.

— Он мертв, — тихо сказала она. — Кровоизлияние в мозг из‑за удара.

— Я убил его? — вздрогнул Гарри. — Я… Я не хотел… Просто испугался… За тебя и… Я не собирался убивать его, — он рывком зажал руками рот. — Нельзя было так увлекаться! Я…

Гарри умолк. Молчали все.

Герой магического мира, впервые лишивший жизни человека; бледный, как призрак, Рон, готовый лишиться чувств, ошарашенно стоя против трупа в одном башмаке и часто моргая; и затихшая, почему‑то опустошенная Гермиона.

Прошло несколько томительных минут.

— Нам надо вернуться в замок, — нарушила тишину молодая ведьма. — Как можно скорее. Fair! — Из палочки вырвалось пламя, и тело лже–Снейпа вспыхнуло, превращаясь в пепел.

— Зачем это?! — вскинулся Гарри.

— Ты хочешь, чтобы его отыскали мракоборцы? Начнут разбираться, выйдут на тебя… Попадешь в Азкабан. То‑то Скримджер обрадуется…

— Я не подумал, — удрученно пробормотал герой магического мира в ответ. Он всё ещё смотрел на то место, где вместо изуродованного тела теперь клубился в воздухе серый пепел. Сильно пахло разлитой кислотой.

— Нужно уходить отсюда. Поскорее, — Гермиона сделала несколько шагов к Рону. — Давайте руки. Трансгрессируем в «Сладкое Королевство», в Хогсмид!

* * *

— Зачем мы здесь? — в спертом полумраке кладовой спросил, опомнившись, Гарри. — В замок бы!

— Нельзя в замок трансгрессировать, — устало сказала Гермиона. — Столько раз говорила… Пошли. Путь неблизкий.

— А оттуда мы как?..

— Мы применяли Черную магию. К тому же трансгрессировать из замка много проще, чем в него.

По тайному ходу шли молча. Гарри был странно спокоен. Гермиона механически переставляла ноги — почему‑то она устала настолько, что даже думать сил не осталось. Рон тоже молчал.

Так же в тишине выбрались из горба одноглазой колдуньи.

— Надо вести себя тихо. Мантия–невидимка осталась в классе, только я что‑то не хочу за ней сейчас идти…

— Конечно, не хочешь, — вздохнула Гермиона, — на классе же Отвлекающие чары.

— Ты всё сделал правильно, Гарри, — тихо сказал Рон. — Он заслужил!

— Пойдем в гостиную.

Было почти пять часов утра, суббота. В камине тлели последние угольки. На диване у источника слабого света свернулась кольцами Алира. Они вошли молча и бесшумно, повалились в кресла. Гермиона бережно взяла в руки змею.

— Тебе не противно?

— Не начинай, Рон, — устало попросила ведьма.

Змея медленно ползла по руке, овивалась вокруг шеи. Гарри уставился в огонь.

— Я должен был, — тихо сказал он. — Должен. Несмотря ни на что. Если бы только мы успели допросить его… Но он всё равно должен был умереть.

«Герои, победив злодея, вечно накручивают себя. Винят и оправдывают. Выглядят крайне несчастными — в общем, делают всё, чтобы только не осознавать себя уподобившимся противоположной стороне убийцей».

— Он негодяй. Он убил Дамблдора. Он — приспешник Волдеморта. Таких надо давить. Он не человек, нет в нем ничего человеческого. Предатель. Тварь. Я всё сделал правильно.

Рон молчал.

Глава XX: Грань

Северус Снейп был абсолютно прав — последующие две недели Гарри с редкими перерывами мучил друзей оправданиями и рассказами о том, как ему тяжело. Гермиона быстро устала от этого, тем более что в конце каждой тирады он непременно приходил к тому, что был прав, и так действительно было нужно.

А затем начинал убиваться из‑за того, что ничего не узнал.

Гермиона бесконечно устала от этих монологов и старалась не слушать их — просто подобные разговоры стали уже стандартным фоном её жизни.

Девушка морально отдыхала на дополнительных занятиях с Генри, всё больше проникая в глубины Черной магии; во время коротких, из‑за соседок по комнате, разговоров с Алирой; а ещё во время общения с Джинни — её подруга стала живой и весёлой, в ней наметились задатки неплохого психолога, да и вообще теперь с ней приятно было поболтать.

В противовес этому очень сильно обострились отношения с Лавандой: после случая со лже–Снейпом между тремя приятелями установился практически полный мир, «Лав–Лав» рассвирепела, закатила Рону сцену и была послана «проветриться». Виновата во всем, разумеется, оказалась именно Гермиона.

На следующий день Алира указала ей рыбий глаз, проклятый на бесплодие, который униженная и оскорбленная Лаванда подложила под кровать обидчице. Довольно‑таки умело проклятый, между прочим!

Не долго думая, Гермиона отнесла глаз профессору Вэйс, а Лаванда получила целый месяц отработки на общественно полезных началах.

В общем, война кипела и бурлила, особенно ввиду того, что соперница всё пыталась отвоевать совершенно никем не удерживаемого Рона.

— Зря вы это, ох зря! — убивался Хагрид. — Такие молодые девушки — и такие гадости делаете. И зачем!

— Это не я начала, — отрезала наследница Темного Лорда, — не мне и заканчивать!

* * *

— Гермиона, может, на Рождество к нам? — как‑то раз, на уроке заклинаний, поинтересовался Рон. — Мама будет рада.

— Сожалею, — вздохнула девушка, ловко заколдовывая бегающих по классу цыплят. — Хочу повидать родных. Соскучилась.

— Жаль. Билл и Флёр приедут к нам.

— А сейчас они где?

— О, они теперь живут в новеньком коттедже Шелл в предместьях Тинворса, — гордо сообщил Рон. — Не ровен час, скоро я стану дядей!

— Жаль, что не удастся увидеться… РОН!!! Что ты творишь?! Ты же убил цыпленка!!!

После прискорбного инцидента Гриффиндор лишился пятидесяти баллов, а все девочки с седьмого курса Пуффендуя, который тогда занимался вместе с ними, жестоко невзлюбили «троглодита Уизли». По сути, птичку было жалко и наследнице Темного Лорда…

В начале ноября Гарри и Рон довольно успешно прошли тест по трансгрессии. Рон сим достижением крайне гордился, Гарри был более сдержан. К этому времени он уже перестал ежедневно говорить о своих муках совести, да и вообще стал не слишком уж часто открывать рот.

Ближе к началу каникул Гермиона окончательно определилась с выбором будущей профессии. На дополнительных занятиях с Генри она углубилась в изучение Черной магии и жаждала двигаться в этом направлении дальше. А где, как не на исследованиях древнейших храмов и гробниц, можно набраться опыта в этой сфере?