Ярослав Коваль - Венец проигравшего

— Полагаю, если Империя решит ударить, и результат военной кампании окажется неудовлетворительным, замириться после этого будет уже невозможно, — высказал осторожный Халишт Бадвем, мой южный сосед.

— Нет, с этими — невозможно.

— А ты что скажешь? — спросил император у жены.

Она не удивилась, только помедлила, прежде чем подняла сперва на мужа, а потом и на меня свои чудные глаза и замерла, словно ждала от присутствующих какого-то особенно знака.

— Я полагаю, мнение господина Серта тут основополагающее. В силу обстоятельств.

— В вопросах политики и стратегии мнение государя всегда было и будет основополагающим, — возразил Абарех.

— Разумеется, — дипломатично согласилась Джайда. — Однако в случае положительного ответа именно Серту жить в соседстве с чужаками и сражаться с ними, если они пожелают продолжить своё наступление. Конечно, государство всегда будет готово ему помочь, однако первый удар при любых обстоятельствах обрушится на Серт. И сейчас война разоряет именно его земли.

— Отчасти это верно. Однако следует помнить, что чужаки угрожают всей Империи. Как полагает уважаемый Серт: сможет ли враг преодолеть Хрустальный рубеж?

— Для него это будет очень затруднительно. В принципе, сорганизовать и переориентировать имеющуюся оборону на север вполне возможно, — заинтересованно ответил я. — Вот только это уже южная граница моих земель. Предпочёл бы всеми силами избегать такой крайней ситуации.

— Никто и не рассматривает даже теоретическую вероятность того, что Серт будет отдан. Нет, конечно. Однако я должен точно знать, и мои советники в свою очередь: как ты оцениваешь оборонные качества Хрустального рубежа? А Ледяного рубежа, если после замирения успеешь отстроить его по-новому, с использованием новых магических находок? Что скажешь, Серт?

— Хрустальный рубеж был и остаётся самой мощной преградой на пути армии, с какой стороны ни посмотри. Ледяной тоже отлично себя показал. Мы поняли свои ошибки и больше их не допустим. Восточный канал тоже обеспечил нам защиту, в дальнейшем его можно будет углубить и укрепить берега. Конечно, мне трудно гарантировать, что моя область и в будущем останется непреодолимой для врага. Однако, полагаю, в нынешней ситуации приходится выбирать из двух зол меньшее. В общем, я готов рискнуть и пойти на сосуществование с представителями клана. Именно этого, с которым у меня худо-бедно возник контакт. Конечно, предприняв все возможные меры, которые только смогут обеспечить мир. Раз другого пути нет.

— Подразумеваешь союзные браки? — уточнил император.

— На их условиях? Бр-р-р, вряд ли. А на наших они не согласятся.

— Это почему?

— У них всем заправляют женщины, — объяснила Аштия.

— Значит, нам подошёл бы союзный брак между кланом Адамант и Домом Солор, — пошутил император, тем самым давая и другим право немного посмеяться, слегка разрядить обстановку.

— Вот уж нет, — серьёзно возразила Аштия. — Я хочу, чтоб мой сын жил по-человечески. По-нормальному.

— Серт?

— Я ни к чему не стану принуждать сыновей. Как и дочерей, впрочем. Мне подумалось о другом. Может быть, есть смысл предложить им принести хотя бы формальную вассальную присягу за северные земли?

— Полагаешь, они согласятся? — Аштия сдвинула брови.

— Может, и согласятся.

— Я сомневаюсь. Зачем им это?

— Зачем вообще нужен формальный вассалитет? — пробурчал Малеш.

— Чтоб хотя бы формально эти земли остались под властью государя.

— Однако реально они будут в руках выходцев из чужого мира. Ни налогов, ни военной подмоги, ни верности короне. Вот что важно!

— Полагаю, это значимо, что Серт не имеет ничего против соседства с кочевниками-чужаками. То есть стоит за подведение итогов по переговорам уже сейчас. А ты, Солор, как я понял, считаешь дальнейшие военные действия бесперспективными.

— Я считаю, что продолжение войны будет очень трудным, ресурсозатратным и не обязательно успешным. Это не борьба крохотной провинции с огромным государством. Это сражение двух миров. Но шансы у Империи, разумеется, есть. И, возможно, Генштаб оценит ситуацию иначе.

— Я в достаточной мере доверяю твоему опыту. Получается, что выбора у нас, собственно, и нет. Необходимо договариваться. И, похоже, придётся терпеть этих соседей. По крайней мере, какое-то время.

— Я бы посоветовал ещё поторговаться, — сказал Халишт Бадвем. — Есть ведь у нас ловкие болтуны, которые даже ростовщика убедят подарить свои монеты.

— Естественно, мы поторгуемся, — с ноткой раздражения в голосе ответил Иджимал Акате, уже в ходе этой войны спешно назначенный старшим советником по дипломатическим вопросам. Понятно, почему в спешке. Прежде в Империи проблемы дипломатии оказывались на повестке дня, прямо скажем, не слишком часто. Точнее — как редчайшее исключение. Зачем вообще могли понадобиться дипломаты государству, которое, по сути, единолично оккупировало собой целый мир? — Однако, как понимаю, особых надежд на то, что они согласятся отказаться от притязаний на имперские земли, нет.

— Пусть так. Необходимо выторговать у них секрет их магии, используемой для создания стабильных и контролируемых переходов в другие миры. И тогда, возможно, если наши чародеи изучат методику и освоятся с ней, они откроют способ раз и навсегда закрыть подобный проход. И, вышвырнув отсюда один клан, мы не позволим прийти остальным.

— Это разумная идея, — одобрил я, приободрившись. — И, думаю, осуществимая. У нас тоже есть кое-какие магические секреты, которые им не известны. Например, способы, которыми наши женщины контролируют количество своих детей.

— Действительно, такой договор будет выглядеть достойно, — вразнобой согласились почти все присутствующие. Промолчала Аштия, да ещё и брезгливо губы изогнула — но не откомментировала. И Джайда тоже. Она вообще, похоже, предпочитала высказываться строго по прямому приглашению его величества. Такая скромность супруги императора меня и раньше сильно удивляла. — Пожалуй, так и следует поступить.

— И, как мне кажется, господин Серт зря высказывается против союзного брака кого-то из членов его семьи с представителем клана. Как раз брак в этом случае будет очень полезен, — сказал Балах Урхель, глава огромного семейства и обладатель едва ли не самого многочисленного потомства в Империи. Детей у него что-то порядка четырёх десятков. По слухам, он их и по именам-то не всех помнит. — Если ты не желаешь отдавать им сына, то можно же предложить дочь. Как понимаю, ей у кочевников не придётся тяжело, раз у них такие порядки.