Владимир Брайт - Цвет крови - серый

Солнце светило по-прежнему ярко, а небо оставалось безоблачно голубым, но для застывшего словно каменное изваяние эльфа в этом мире не осталось ничего, кроме невыносимого груза поражения. Айвель неожиданно понял, что если с достоинством не выйдет из этой ситуации, то сломается. Всю оставшуюся жизнь он будет помнить об этом позоре, и в конечном итоге именно эти воспоминания, словно медленный яд, отравят его, превратив некогда гордого и полного жизни принца в жалкую тень, недостойную быть ни принцем, ни воином, ни даже просто дроу.

«Проклятый имур, почему ты не убил меня? !» — чуть было не закричал в бессильном отчаянии он. Но сдержался.

Жить, проигрывать и умирать нужно с достоинством. Не обязательно рождаться принцем, чтобы постичь эту простую истину.

Он проиграл свою жизнь, но честь все же осталась при нем. А раз так, значит, еще не все потеряно.

Я продолжал молча сидеть, видя, как дроу падает с отвесной скалы своих амбиций в глубокую пропасть позора. В моей душе не было ни радости, ни торжества. В очередной раз я не победил, а всего лишь не проиграл. Потому что победа не принесла бы ничего, кроме еще нескольких минут или часов жизни моим людям. А проблемы темного принца были только его и ничьими больше. Мы двигались по узкой горной дороге в одном направлении, но я остановился и выпал из ритма движения, предоставив дроу идти дальше. А он — не пошел.

Вместо того чтобы уйти, Айвель приблизился к сидящему человеку и, преклонив одно колено, положил два стилета к его ногам.

Голос дроу звучал громко и торжественно, как будто он произносил священную клятву. Впрочем, это и была клятва.

— Отныне я, законнорожденный дроу, принадлежу Хрустальному Принцу, — начал темный эльф. — Поэтому клянусь сопровождать его до тех пор, пока этого будет требовать моя честь.

Я считал, что избавился от одной проблемы, выиграв поединок, но, как оказалось, это была ошибка.

— Спасибо, но я не нуждаюсь ни в чьих услугах. — Я старался, чтобы мой ответ прозвучал не слишком резко и в то же время достаточно убедительно, но с тем же успехом я мог и промолчать — во взоре поверженного принца читалась такая решительность к самопожертвованию, что мне даже стало не по себе.

— Мне не нужна эта жертва, — повторил я, понимая, что слова в данной ситуации уже ничего не значат.

Дроу взял один стилет за лезвие и протянул его рукоятью вперед.

— Если ты отвергнешь мое предложение, то должен будешь убить меня прямо сейчас.

Это была не шутка. И не детская обида, когда кажется, что из-за какой-нибудь ерунды весь мир неожиданно перевернулся, встав с ног на голову. Это было серьезно. Причем настолько, что дальше некуда.

Я отдавал себе отчет в том, что отказаться от этого предложения нельзя, потому что в таком случае произойдет нечто по-настоящему страшное. Но и принимать его не было никакого резона.

То, что еще минуту назад было решением дроу, теперь стало моим. И все присутствующие (включая очнувшегося Динкса) с напряженным вниманием ждали ответа. Этот проклятый эльф загнал меня в мышеловку, откуда не было другого выхода, кроме как согласиться на все его условия.

— Хорошо. — Я резко поднялся с земли. — Вы все видели и слышали, поэтому знаете — я не хотел поединка и не нуждался в подобном самопожертвовании со стороны принца. Если он принял решение, значит, так тому и быть. Он может служить мне или находиться возле меня столько, сколько сочтет нужным. И волен уйти в любую минуту. Принимая это не слишком приятное для меня предложение, я лишь выказываю дань уважения настоящему воину — и не более того. А сейчас прошу извинить, меня ждут раненые.

Я выдержал паузу, давая понять, что разговор окончен, после чего склонился над Динксом, освободив его от удавки.

— Сегодня тебе повезло — телохранитель спас тебя, — шепнул я на ухо имуру. — Но кто знает, что будет завтра?

Он улыбнулся разбитыми в кровь губами, чуть слышно ответив:

— Я знаю. Поверь мне на слово, я точно знаю, что будет завтра.

Динкс самонадеянно полагал, что будущее лежит у него на ладони, но ошибался. Он считал себя игроком, а на самом деле, так же как я и как все остальные, был всего лишь разменной пешкой в грязной игре без правил. И то, что сегодня мы оказались по разные стороны барьера, чуть было не уничтожив друг друга, завтра не будет иметь никакого значения. В играх богов смертным всегда отводилась роль безмолвных статистов. Так было, так есть и так будет ныне и вовеки веков. Если только не найдется хотя бы один человек, способный изменить этот мир. Взять и повернуть колесо истории вспять, разом отменив все существующие правила. Стать богом, человеком и не человеком одновременно. Исключением из правил, которое замкнет круг вечности, чтобы начать все сначала[1].

Глава 17

Как правило, ворги охотятся парами. Один отвлекает внимание, второй неслышной тенью возникает за спиной добычи и одним-двумя мощными ударами когтей-кинжалов вспарывает ей горло.

Тот, кто не знает об этой особенности воргов, обычно становится жертвой этих безжалостных сильных созданий.

А тот, кто знает... У него тоже не слишком много шансов выжить. Потому что, в отличие от волков, ворги все-таки не животные, а существа, наделенные определенным интеллектом и пускай слабыми, но все же зачатками речи. Вечный хищник, утоляющий голод самым простым и естественным способом — пожирая добычу, в голове которого проносятся не смутные бессознательные ассоциации, а четкие образы, мысли и чувства, стоит выше на ступени эволюции, нежели волк.

Именно достаточно развитый интеллект ставит воргов в один ряд с представителями других рас. Да, они дикие, необузданные, кровожадные, но то же самое можно сказать чуть ли не про всю армию Хаоса. А также о многих людях. Которые, хотя и прикрываются красивыми словами и принадлежностью к «светлой стороне», тем не менее не слишком далеко ушли от своих извечных противников.

В этот утренний час, когда зарождающийся где-то далеко на востоке рассвет еще не набрал силу, а рвущаяся на обрывки тумана ночь не сдала полномочий, Ита спокойно шла по лесу, направляясь в расположение лагеря эльфов. Одинокой и безоружной девушке не пристало ходить по ночному лесу, но после того, как она лицом к лицу встретилась с гольстерром и, более того, обратила чудовище в бегство, Ите казалось, что уже ничто в этом мире не способно ее испугать.

Двое разведчиков-воргов увидели добычу задолго до того, как она обнаружила их присутствие.

«Человеческая самка. Хотя в облике присутствуют определенные черты эльфов. Может быть, полукровка. Не вооружена. Опасности не представляет» — примерно такие мысли пронеслись в головах напарников, после чего ворги, не сговариваясь, разделились. Один сделал широкий полукруг, чтобы выйти на цель с фронта, а второй остался стоять там, где стоял, отрезая добыче путь к отступлению.