Юлиана Суренова - Дорогой сновидений

— Да… — подземные боги переглянулись. — Действительно…

— Разумеется, Айя тут ни при чем… — Кигаль, вернувшая себе людской облик, потерла ладонью подбородок.

— Ну конечно, ведь… — Намтар чуть заметно кивнул в сторону Шамаша.

— Да… И не только поэтому… Ты не знаешь всего… Впрочем, не важно… Выходит, малыш опять замыслил какую-то пакость… Вот что. Я тоже пойду.

— К Лалю?! - ошарашено глядя на нее, воскликнул бог судьбы.

— Нет… — она взглянула вслед удалявшемуся богу солнца, поджала на мгновение губы. — У меня нет времени на объяснения… — а потом, уже сорвавшись с места, бросилась: — Вот что, оставайся здесь. Следи за тем, что будет происходить. Если нам понадобится твоя помощь…

— Вам будет достаточно меня позвать, — кивнул, показывая, что понял хозяйку, Намтар.

…"Шамаш, мне это совсем не нравится…" — проворчал Хан.

"Мне тоже… Я не должен был оставлять караван!"

"Я говорю о твоем стремлении увидеть Лаля. Зачем он тебе? Хочешь вызвать на бой?"

"Нет. Поговорить. Если это действительно он удерживает детей, может быть, мне удастся убедить его отпустить своих пленников".

"Я… — волк мотнул головой, словно прогоняя наваждение. Это было таким странным. Он не привык к столь прямолинейным поступкам и вообще, как можно говорить с тем, от кого хочешь защитить спутников? О чем? Нет! Хан вновь мотнул рыжей головой, стряхивая со шкуры снег. — Прости. Ты так не похож на других, что порою мне бывает очень сложно понять тебя. Как сейчас".

"Мои планы не кажутся мне странными. Они вполне логичны".

"Лаль — враг!"

"Не мой".

"Госпожи Айи, и… — взгляд волка стал недовольно злым, словно он был раздосадован на себя за то, что никак не мог втолковать хозяину эту простую мысль… — и потом разве не он стремится убить твоих спутников?"

"Если бог хочет лишить жизни смертного, он делает это. Или нет?".

"Да! Но не когда его интересы сталкиваются с волей более могущественного небожителя! Тогда он будет крутиться, запутывая следы… Что бы там ни было, ты зря надеешься с ним договориться. Кто знает, может быть, он просто усыпляет твое внимание. Я уверен, он хочет обмануть тебя. Он — мастер обмана, и… Ладно, не важно. Ты все равно меня не слушаешь… Но, может быть, ты послушаешь других, тех, кто будет равен тебе".

— Шамаш! — окликнула его Кигаль. Богиня догнала брата, пошла рядом. — Нам надо поговорить.

— О Лале?

— Да… — богиня поджала губы. — Сперва кажется, что он — сама невинность, что он не может быть никому опасен, за исключением разве что самого себя. Но на самом деле… На самом деле все совсем не так… Хочешь, я рассказала тебе о нем?

— Я предпочел бы узнать все из первых уст.

— Его собственных? Это будет ложь от первого слова до последнего. Ты читал книгу Мара?

— Да. Но того, что рассказано в ней, слишком мало, чтобы разобраться в происходящем теперь.

— Конечно. В легенде ведь говорится лишь о том, каким видели Лаля люди, а ты хочешь узнать, какой он на самом деле… Он — брат Айи. И ее враг. Самый злейший из врагов. Самый безжалостный и беспощадный.

— Я слышал.

— От кого? — богиня напряглась, словно считала лишь себя вправе рассказывать Шамашу об этом мире.

— Мне рассказал Хан.

— Да… — богиня перевела задумчивый взгляд на спутника бога солнца, который, следя за их разговором, хмуро посмотрел на нее. — Лаль всегда завидовал ей. Самый младший из богов, он больше всего на свете хотел, чтобы им восхищались, боялись и благоговели. И в этом стремлении чуть было не уничтожил весь мир, почти поменяв явь и сон местами… Детские шалости, нет ничего опаснее их. Потому что за ними редко следует наказание. Вот ты. Ты стал бы вести бой с ребенком?

— Нет.

— А наказывать его?

— Нет. Он ведь всего лишь ребенок.

— Конечно. Я знала, что ты так ответишь. Детям многое прощается. И не важно, кто этот ребенок: малыш — смертный, родившийся лишь мгновение назад, или бессмертный бог, который прожил уже не одну вечность, но не повзрослел ни на миг, потому что не хотел этого.

— Что бы там ни было, дети каравана должны проснуться.

— Тебе не найти Лаля в этом мире. После того, что случилось в прежнюю вечность, Айя заточила его в краю сновидений. Путь же туда открыт лишь спящему.

— Ты хочешь сказать: чтобы встретиться с ним, я должен уснуть? — это условие не казалось ему непреодолимым препятствием.

— Да пойми ты! В своем сне он — повелитель, а все остальные — только спящие! Он делает все, что хочет, в то время как… Да и не это главное. Как ты собираешься попасть в мир, о котором ничего не знаешь, в существование которого, может быть, даже не веришь, привыкший видеть сны отражением реальности? Прежде, чем что-то предпринимать, нам надо попытаться разобраться, найти ответ хотя бы на некоторые вопросы! — ее слова убеждали разум, глаза молили душу понять и, послушавшись совета, не бежать вперед во власти чувств, не разбирая дорогу.

— Не нравится мне все это! — качнув головой, прошептал колдун. — То, что происходит в караване последнее время…Так не должно было случиться!

— Да. Не должно… У меня тоже такое чувство, что кто-то изменил судьбу караванщиков… Но разве это под силу маленькому божку?

— Ты сама говорила, что он — повелитель сновидений. Значит, во сне он может все.

— Но не наяву! Сон — совершенно особенная стихия, которая в той или иной степени имеет власть над всеми спящими. Но он не властен над бодрствующими! И, потом, караванщики спят снами Айи, а не Лаля. Да они даже имени его не помнят!…Вот что, пошли к Гештинанне.

— Зачем? — удивленно взглянул на свою спутницу Шамаш. — Она богиня прошлого, не будущего.

— Но в прошлом происходило многое из того, что творится сейчас. Пусть это не полное подобие, но что-то похожее… И, потом, ей служат летописцы — создатели первого цикла… Думаю, нам стоит встретиться с ними и расспросить обо всем, что осталось за текстом легенд. И может быть тогда нам будет дана дорога вперед.

— Раз ты уверена, что прямого пути нет…

— Ну конечно!

— Ладно… Мне сейчас пригодится любая помощь, помощь всех, кто предложит ее.

— Вот и хорошо! — обрадовалась Кигаль тому, что ей, наконец, удалось хоть в чем-то переубедить брата. — Идем!

— Кигаль, нам нужно торопиться. Будет лучше разделиться…

— Ты хочешь, чтобы я пошла к ней одна?

— Нет… Наоборот.

— К кому же ты отправляешь меня?

— Если ты согласна…

— Помочь тебе? Всем, чем могу! И не сомневайся в этом, если не хочешь меня обидеть! Так что мне делать?

— То, что я не могу встретиться с Айей ведь не значит, что это не под силу и другим?